— Ты как, Принцесса Несмеяна? — подначил беззлобно. — Жива? На стенку лезть не хочешь?

— Если продолжишь делать так, как сейчас, то и дальше не захочу, — ответила она. — У тебя хорошо получается.

— Вот и замечательно, — Славик улыбнулся. — А то отскабливай тебя потом от стен да отдирай от потолка. Тут без лестницы никак.

— Так, хватит паясничать, не в школе.

Слава набрал в ладонь ещё немного геля и двинулся по ноге вверх:

— Ой, кто-то тут сидит и строит из себя слишком взрослую, а сам бегает собачонкой за тем, кто этого даже не ценит. Нет, ну правда: или разбежались бы совсем, или сошлись, а так…

— Ты мне зубы не заговаривай! — прикрикнула она. — Куда руки тянешь?

— Ну так тебе в икру тоже отдаёт, — сказала эта хитрая морда, наглая рука которой уже подбиралась к коленке, вызывая озноб и странную дрожь.

— Уже не отдаёт. Заканчивай! — нахмурилась Ника и попыталась отнять ногу.

— Куда собралась? — Славик не дал, удержал аккуратно, но настойчиво. — А как же перевязка? Только сначала пусть гель впитается.

Так они и сидели в двусмысленной позе. Вероника не знала, куда девать глаза, и одновременно чувствовала досаду. Почему сейчас с ней не Паша, а?!

— Ну как, впиталось? — наконец искоса глянула она.

Парень откашлялся и чуть хрипло ответил:

— Кхм, впиталось. Делаем перевязку?

— Делаем, — кивнула решительно, хотя в этот момент с удовольствием оказалась бы на другом конце кабинета.

И Слава, приподняв её ногу, подул на больное место, как бы окончательно подсушивая гель, а потом стал медленно наматывать на щиколотку эластичный бинт, попеременно интересуясь, не слишком ли туго. Туго не было, да и слабо тоже. У него получалось именно так, как надо. Интересно, где он приноровился делать перевязки?

Боль потихоньку стихала. То ли таблетка подействовала, то ли гель, но уже можно было думать о чём-то другом, кроме неприятной пульсации, а аппетитный запах-то никуда не делся. Плыл по кабинету, заполняя собой всё пространство.

— И что ты там из еды такой вкусное принёс? — не выдержала Ника.

— О, это я себе слоечки с мясом взял, — он закрепил бинт и со всевозможными предосторожностями надел на Веронику туфельку, которую сам же снял совсем недавно. — Увидишь, какие они сочные, — тоже захочешь. Я даже скажу, где их купил, ты ещё успеешь сбегать.

— Угу, на одной ноге. Снова прикалываешься?

— Ладно, ладно, уговорила, — вздохнул «доктор», — накормлю тебя, болезную. Мочи нет смотреть на девичьи страдания.

Вероника возвела глаза к потолку: неисправим!

— Только мне бы сначала… ну… в дамскую комнату, — пробормотала она. — Да и тебе бы руки после геля помыть.

Слава быстро поднялся.

— А вот это верно! А вот это правильно! Мне травиться нельзя: ещё не всю кровушку у тебя выпил.

Он снова подхватил Нику за талию, прижал к своему боку и понёс. И откуда столько силы? Сам весь твёрдый, будто из металла. Или это все мужчины такие? Всегда же был щуплым и худым, а сейчас и не разберёшь в этих безвкусных лохмотьях. Но, надо отдать ему должное, пахло от Славы приятно. Ничего сверх меры, просто лёгкий аромат, который едва-едва щекотал ноздри.

И чего он ходит как чушка какая? Сделал бы нормальную причёску, оделся как подобает… Глядишь, и девушкой бы обзавёлся. Хотя стоп, а с чего это она взяла, что он одинок? С того, что в школе у него никого не было и она уже просто привыкла к такому положению вещей? Или из-за его непрезентабельного вида? Так девушки разные бывают, может, кому-то ТАКОЕ и нравится.

Благополучно миновав коридор, Славик остановился возле уборной, открыл дверь и занёс Нику внутрь.

— Дальше я сама, — поспешно сообщила она и стала на здоровую ногу.

— Слушай, я и не думал тебе помогать, но после этих слов вдруг захотелось… — ухмыльнулся он.

— Так, брысь отсюда! — она вытолкала его прочь, а он всё продолжал ухмыляться.

Ай, какая же унизительная ситуация!

Быстро сделав свои дела и вымыв руки, Вероника побрызгала водой в лицо, а то зеркало предательски сообщило, что щёки у неё почему-то совсем раскраснелись.

«Надеюсь, он там под дверью не дежурит?»

Не дежурил. Слава отошёл подальше и, скрестив на груди руки, опирался спиной о стену. Ну что за монструозные очки он носит?! Уродует же себя. Сейчас полно аккуратных и элегантных вариантов, так что даже самый закоренелый очкарик будет смотреться стильно и даже приобретёт интеллектуальный шарм. А он… Эх, взять бы его, вытряхнуть из этих жутких тряпок! Если у самого вкуса нет, пусть хоть у Пашки совета попросит. Да Паша бы с радостью поделился с ним своими вещами, чтобы Славка не позорил компанию этой жуткой неопрятностью. И как только Сергей Анатольевич ему выговор не сделал?

Мозгами взял? Гениям у нас всё можно? Даже пугать народ одним своим видом? Если бы Слава был, к примеру, программером, который сидит в своей каптёрке и не высовывается, ещё можно было бы понять, а так… Он же должен общаться с людьми. Даже Сашка одевается во сто крат опрятнее.

«Не понимаю», — покачала головой Ника и только теперь заметила, что парень на неё смотрит. Кажется, уже довольно давно.

— Что, Принцесса Несмеяна, не можешь выбраться из вражеского плена? Выглядываешь из смотровой башни в поисках своего героя? — Ковалевский медленно двинулся в её сторону, кривя губы в усмешке.