— Уверен, найдется хоть одна со счастливым концом.

— Ни одной. — Я пожала плечами. — Ничего страшного. Все они по-прежнему шедевры, просто не такие позитивные, как сегодняшняя надгробная речь. — Я осеклась и снова хихикнула. — Позитивная надгробная речь. Наверное, более несуразной фразы я в жизни не произносила.

Мы снова замолчали, и Грэм каждую пару минут возвращался к попыткам достучаться в закрытую дверь. После каждой неудачи он разочарованно вздыхал.

— Сожалею о твоем отце, — сказала я ему еще раз, заметив его напряженное состояние. Для него это был трудный день, и мне было ясно: он хотел побыть один, а тут я. В день похорон своего отца он оказался загнанным в компанию к совершенно постороннему человеку.

— Обычное дело. Людям свойственно умирать.

— О, нет. Я сожалею не о его смерти. Я из тех, кто верит, что смерть — это всего лишь начало нового пути. Я хотела сказать: мне жаль, что для тебя он не был тем, кем был для всех остальных.

На секунду мне показалось, что он хочет что-то сказать, но в итоге Грэм предпочел промолчать.

— Ты не часто выражаешь свои чувства, да? — спросила я.

— Зато ты слишком часто выражаешь свои, — буркнул он.

— Ты вообще написал хоть что-то?

— Поминальные слова? Нет. А среди оставленных у стены была записка от тебя? Это ее я читал?

Я рассмеялась.

— Нет, но во время церемонии я кое-что набросала. — Порывшись в сумочке, я вытащила небольшой клочок бумаги. — Не так красиво, как было у тебя — твоя речь была довольно многословной — но это мои слова.

Он протянул руку, и я вложила листок в его ладонь. Наши пальцы легко коснулись друг друга.

Я лишусь рассудка через три, две…

— Надо мной воздух, подо мной земля, во мне огонь, вокруг меня вода… — прочитал он вслух написанные мной слова и, присвистнув, медленно покачал головой. — Ого, так ты из чудаков-хиппи.

— Да, я чудачка-хиппи.

Уголки его рта дернулись, словно он силой заставлял себя не улыбаться.

— Моя мать всегда повторяла эти слова мне и моим сестрам.

— Значит, твоя мама тоже чудачка-хиппи.

Я почувствовала легкий болезненный укол в сердце, но продолжила улыбаться. Найдя подходящее местечко на земле, я снова села.

— Да, она такой и была.

— Была, — пробормотал он, нахмурившись. — Прости.

— Все в порядке. Как-то один человек сказал мне, что людям свойственно умирать — в жизни это случается сплошь и рядом.

— Да, но… — начал он и осекся. Наши глаза встретились, и на мгновение холодность исчезла из его взгляда, сменившись печалью и болью. Это был тот взгляд, который он сегодня весь день скрывал от окружающих. Взгляд, который, вероятно, он всю жизнь скрывал от себя самого. — Я написал прощальные слова, — прошептал он, садясь рядом со мной на землю. Он подтянул колени к груди и закатал рукава рубашки.

— Да ладно?

— Да.

— Хочешь поделиться со мной? — спросила я.

— Нет.

— Ладно.

— Да, — тихо пробормотал он.

— Ладно.

— Это прощание. Оно совсем коротенькое… — предупредил он и, засунув руку в задний карман, вытащил из него небольшой сложенный лист бумаги.

Я слегка толкнула его в бедро.

— Грэм, ты сейчас сидишь на земле, подпирая запертую дверь в компании чудачки-хиппи, которую, скорее всего, больше никогда не увидишь. Ты не должен переживать по поводу того, что поделишься этим со мной.

— Ладно. — Он откашлялся. Грэм нервничал сильнее, чем должен был. — Я ненавидел своего отца, и несколько дней назад он умер. Он был для меня самым страшным демоном, самым ужасным монстром и моим ожившим кошмаром. Тем не менее, с его смертью все вокруг словно потеряло для меня интерес. Мне не хватает воспоминаний о том, чего никогда не было.

Ничего себе!

Слов было мало, но выражали они так много.

— Это так и есть? — спросила я. У меня мурашки побежали по спине, а волоски на руках встали дыбом.

Он кивнул.

— Так и есть.

— Грэм-Сухарь? — тихо сказала я, поворачиваясь к нему лицом и слегка наклоняясь.

— Да, Люсиль? — ответил он, поворачиваясь ко мне.

— Каждое написанное тобой слово становится новой любимой историей для меня.

Он приоткрыл рот, чтобы снова что-то сказать, но звук распахнувшейся двери разрушил нашу зрительную связь. Я повернулась и увидела за спиной Грэма охранника, который выкрикнул:

— Я нашел его! У этой двери замки срабатывают автоматически. Думаю, она за ним захлопнулась, вот он тут и остался.

— О, Господи! Не прошло и года! — произнес женский голос. В ту секунду, когда его обладательница появилась в поле нашего зрения, я удивленно прищурила глаза.

— Джейн.

— Лира?

Мы с Грэмом заговорили одновременно, глядя на мою старшую сестру, с которой мы не виделись уже не один год — на мою беременную старшую сестру, которая при виде меня вытаращила глаза.