Она не отпускала меня, и я решил, что не нужно просить ее сдерживать эмоции. Ничего страшного в том, что мы по-разному справляемся со своими переживаниями. Она — открытая душа, а мое сердце сковано стальными цепями и спрятано глубоко-глубоко. Недолго думая, я еще крепче обнял ее дрожащее тело. Женщина, которая чувствовала абсолютно все, прижималась к мужчине, который не чувствовал совершенно ничего. На долю секунды я почувствовал ее боль, когда она неожиданно соприкоснулась с моей покрытой льдом душой. Но, кажется, никто из нас не возражал против этого.

— Ты не можешь ехать домой, — сказал я, взглянув на часы и увидев, что время близится к полуночи. — На улице ливень, а ты на велосипеде.

— Все в порядке. Со мной все будет хорошо, — сказала Люси, пытаясь вытащить из шкафа свою куртку.

— Это небезопасно. Я отвезу тебя.

— Ни в коем случае! Тэлон болеет. Ей лучше не покидать дом, тем более в дождливую погоду. К тому же, ты и сам еще не до конца выздоровел.

— Со своей простудой я как-нибудь справлюсь.

— А твоя дочь нет. Со мной все будет в порядке. Кроме того, дома есть виски, — пошутила Люси, хотя глаза ее все еще были опухшими после эмоционального срыва, до которого ее довел тот мудак.

Я слегка покачал головой, выражая свое несогласие.

— Подожди здесь минутку, — сказал я и поспешил в свой кабинет. Там я взял три из пяти бутылок виски, стоявших на моем столе, и понес их в прихожую, где стояла Люси. — Вот. Выбирай. Ты можешь выпить столько виски, сколько захочешь, и переночевать в любой из свободных комнат.

Она прищурилась.

— Ты не намерен отпускать меня домой на велосипеде?

— Нет. Совершенно не намерен.

Люси прикусила нижнюю губу и прищурилась.

— Прекрасно. Но ты не будешь осуждать меня за бурный роман, который вот-вот начнется у нас с Джонни? — сказала она, забирая из моих рук бутылку «Джонни Уокер».

— Договорились. Если тебе что-нибудь понадобится, просто постучись ко мне в кабинет. Я не собираюсь спать, поэтому смогу помочь тебе.

— Спасибо, Грэм.

— За что?

— За то, что подхватил, удержал, не дал упасть и удариться о землю.

Тук-тук-тук.

Удивленно приподняв брови, я взглянул на закрытую дверь своего кабинета — мне оставалось допечатать несколько предложений, и двадцатая глава книги готова. Стол был завален салфетками, а рядом со мной стояла наполовину пустая склянка с микстурой от кашля. Глаза слегка пощипывало от усталости, но я знал: до утра мне нужно написать еще пять тысяч слов, и тогда можно будет сказать, что ночь прошла не зря. Кроме того, через несколько часов проснется Тэлон, требуя очередную бутылочку смеси, так что даже помышлять о сне бессмысленно.

Тук-тук-тук.

Встав из-за стола, я потянулся и открыл дверь. На пороге кабинета стояла Люси с бокалом виски в руке и удивительно широкой улыбкой на лице.

— Привет, Грэм-Сухарь, — произнесла она заплетающимся языком, покачиваясь взад-вперед.

— Тебе что-нибудь нужно? — настороженно спросил я. — С тобой все в порядке?

— Ты экстрасенс? — спросила она, затем поднесла бокал к губам и сделала глоток. — Или волшебник?

Я приподнял бровь.

— Прости, что?

— В смысле, ты должен быть или экстрасенсом, или волшебником, — сказала она, напевая, пританцовывая и кружась в коридоре. — Иначе как бы ты узнал, что Ричард… что этот хрен моржовый бросит меня? Мы с Джонни сегодня много раз это обсуждали и пришли к выводу, что единственный для тебя способ узнать это — быть экстрасенсом. — Она подошла ко мне и постучала указательным пальцем по кончику моего носа. — Или волшебником.

— Ты напилась.

— Я счастлива.

— Нет, ты пьяная. Просто прячешь свою печаль в алкогольном тумане.

— Que sera, sera. — Она хихикнула и попыталась заглянуть в мой кабинет. (Примеч.: Que sera, sera с испанского — что будет, то будет).

— Так вот где творится волшебство! — Она снова хихикнула и, прикрыв рот ладонью, прошептала мне на ухо: — Я имела в виду волшебство твоих романов, а не сексуальную жизнь.

— Да, Люсиль, я так и понял. — Закрыв дверь кабинета, я вышел к ней в коридор. — Не хочешь воды?