— Ребекка! Как все вкусно! — сказал кто-то из гостей.

Ребекка приоткрыла рот, чтобы ответить, но Кент опередил ее:

— Курица немного суховата, а салат недосолен, но в целом все съедобно, — сказал он со смехом. — Моя жена не отличается выдающими кулинарными способностями, но, черт возьми, она старается.

— У нее это получается гораздо лучше, чем у меня, — подмигнув Ребекке, вмешалась одна из женщин в попытке сгладить ядовитый комментарий Кента. — Я с трудом могу разогреть готовую лазанью.

В течение ужина придирки Кента к Ребекке не прекращались, но он озвучивал их с таким юмором, что большинство гостей не восприняли их всерьез.

Но Грэм знал лучше. Хотя лучше бы не знал.

Когда Ребекка потянулась к своему бокалу с вином, Кент остановил ее, схватив за руку.

— Любовь моя, ты же знаешь, как на тебя действует вино.

— Да, ты прав, — сказала Ребекка, убирая руку от бокала и опуская ее на колени. Одна из женщин поинтересовалась, как именно вино действует на Ребекку, и та ответила: — О, оно вызывает легкое головокружение, не больше. Кент просто оберегает меня.

По мере продолжения ужина ее улыбка становилась все более наигранной.

После ужина Грэма отправили в свою комнату, где он провел остаток вечера, играя в видеоигры и наблюдая за обратным отсчетом новогоднего времени на телеканале АВС. Он слушал, как часы пробили полночь сначала в Нью-Йорке, а затем включилась трансляция наступления Нового года в Милуоки. Он слушал аплодисменты взрослых из гостиной и взрывы фейерверков над озером Мичиган. Если встать на носочки и выглянуть из окна чуть левее и вверх, то можно увидеть, как они раскрашивают небо разными цветами. Раньше они с мамой всегда смотрели на них вместе, но это было так давно, что иногда Грэм спрашивал сам себя, было ли такое на самом деле или он все это выдумал.

Когда гости начали расходиться по домам, Грэм забрался в постель и закрыл уши ладонями. Он изо всех сил старался отгородиться от звука криков пьяного отца, который будет злобно пенять Ребекке на все ее ошибки, совершенные за вечер.

Удивительно, как это Кент сумел сдержать свой гнев до того момента, пока не ушла вся компания. Но зато потом злоба буквально лезла у него из ушей, превращаясь в безбрежный поток яда.

— Прости меня, — в итоге всегда говорила Ребекка, хотя ей не за что было извиняться. Неужели отец не видел, как ему повезло иметь рядом такую женщину? У Грэма защемило сердце, когда он понял, как страдает Ребекка.

Через несколько минут дверь в комнату Грэма открылась, и он притворился спящим, не зная, отец это или нет.

— Грэм? Спишь?

— Нет, — прошептал он.

Ребекка вошла в комнату и вытерла глаза, скрывая следы нанесенной Кентом обиды. Присев на край кровати, она откинула с его лба прядь вьющихся волос. — Я просто хотела поздравить тебя с Новым годом. Раньше зайти не получилось — нужно было немного прибраться.

Глаза Грэма наполнились слезами, когда он увидел взгляд Ребекки — пустой и уставший. Раньше она по большей части улыбалась.

— В чем дело, Грэм? Что случилось?

— Пожалуйста, не надо… — прошептал он. Слезы покатились по его щекам, и он задрожал всем телом. Грэм изо всех сил старался вести себя как мужчина, но у него ничего не получалось. В душе он был все тем же маленьким мальчиком. Ребенком, страшащимся того, что произойдет, если отец не смягчится по отношению к Ребекке.

— Не надо чего, милый?

— Пожалуйста, не уходи, — сказал Грэм напряженным от страха голосом. Он сел в кровати и вложил свои руки в ладони Ребекки. — Пожалуйста, Ребекка, не уходи. Я знаю, он злой и заставляет тебя плакать, но я клянусь тебе, ты хорошая. Ты хорошая, а он негодяй. Он отталкивает людей, и я точно знаю, что это из-за него ты выглядишь такой печальной. Знаю, он говорит, что ты недостаточно хороша, но это не так. Ты чудесная, красивая, твое платье было замечательным, ужин был приготовлен идеально, и… пожалуйста, пожалуйста, не уходи от нас. Умоляю, не бросай меня.

Теперь он уже плакал навзрыд, сотрясаясь всем телом при мысли о том, что Ребекка соберет чемодан и уйдет от них навсегда. Грэм не мог себе представить, что станет с его жизнью, если она уйдет. Он даже боялся представить ту тьму, в которую погрузится его существование после ее ухода.

Живя только с отцом, Грэм был очень-очень одинок. Но с приходом в их дом Ребекки он вспомнил, каково это — снова быть любимым. И он не мог снова лишиться этого.

— Грэм. — Ребекка улыбнулась и попыталась вытереть с его лица слезы, хотя из ее глаз они тоже лились потоком. — С тобой все будет хорошо. Пожалуйста. Все в порядке. Успокойся.

— Я знаю, ты собираешься бросить меня. — Он всхлипнул и закрыл лицо руками. Вот какие они все… люди. Они уходят. — Он так груб с тобой. Он очень жесток с тобой, и ты уйдешь.

— Грэхем Майкл Рассел, прекрати немедленно! — приказала она, крепко сжимая его руки в своих. Прижав ладони Грэма к своим щекам, Ребекка кивнула. — Я здесь. Понимаешь? Я здесь, и никуда не уйду.

— Ты не собираешься уходить? — спросил Грэм, всхлипывая и задыхаясь.

Она покачала головой.

— Нет, я не уйду. Ты слишком все преувеличиваешь. Уже поздно, и тебе пора отдыхать. Договорились?