— Я имею в виду, после нашего разговора той ночью?

Я улыбнулась ему и кивнула.

— Все в порядке. Правда.

Это была ложь.

С тех пор как он обмолвился о том, что в его груди поселилось чувство ко мне, я не могла перестать думать об этом. Но поскольку он набрался храбрости и попробовал быть похожим на меня, доверившись чувствам в тот вечер, то я рискнула попытаться стать похожей на него и поддаваться чувствам немного меньше.

Интересно, неужели всю жизнь чувства Грэма были покрыты темной пеленой?

— Хорошо.

Когда мы подъехали к аэропорту, я вышла из машины, чтобы помочь ему с сумкой, потому что Грэм с остекленевшим взглядом буквально вцепился в Тэлон, крепко прижимая ее к своей груди.

— Это всего на три дня, — сказала я.

Грэм коротко кивнул.

— Да, я знаю, просто… — Он поцеловал Тэлон в лоб и, понизив голос, сказал: — Просто она — это мой мир.

Ох, Грэм-Сухарь…

Задачу не влюбиться в него он делает практически невыполнимой.

— Если что-то понадобится, звони мне и днем, и ночью. Я к тому, что сам буду звонить вам при любой возможности. — Он замолчал и прикусил губу. — Может, мне лучше отказаться и остаться дома, как думаешь? Сегодня утром у нее была небольшая температура.

Я рассмеялась.

— Грэм, ты не можешь отказаться. Поезжай. Поработай. А потом возвращайся к нам… — я запнулась на последнем слове и неловко улыбнулась ему, — …к своей дочери.

Он кивнул и снова поцеловал ее в лоб.

— Спасибо тебе, Люсиль. За все. Очень немногие люди внушают мне доверие, но тебе я доверяю свой мир.

Передавая мне Тэлон, Грэм слегка коснулся моей руки, после чего направился прочь от машины.

Тэлон, едва оказавшись в автокресле, начала громко плакать, и я изо всех сил пыталась успокоить ее:

— Знаю, маленькая леди. — Я поцеловала ее в лоб и застегнула ремни безопасности. — Я тоже буду скучать по нему.

На следующий день Мари попросила меня прокатиться с ней на велосипедах, но, так как я не могла оставить Тэлон, поездка превратилась в пешую прогулку с коляской.

— Она просто очаровательна, — сказала Мари, улыбаясь Тэлон. — У нее мамины глаза. Совсем как у Лиры, да?

— О, да. И мамино нахальство, — рассмеялась я, и мы двинулись в путь. — Я рада, Мари, что мы наконец-то проведем немного времени вместе. Живем вроде в одной квартире, но, кажется, вообще не видимся. Я даже не успела тебя расспросить, как вы повидались с Сарой.

— Мы не виделись с ней, — выпалила Мари.

Я застыла на месте.

— Что?

— Ее даже не было в стране, — призналась она, нервно озираясь по сторонам.

— Что ты говоришь, Мари? Тебя не было все выходные! Где ты пропадала?

— У Паркера, — сказала она с притворным безразличием, словно ее слова не были самым токсичным ядом.

Я прищурила глаза.

— Прости, не могла бы ты повторить?

— Некоторое время назад он опять приходил в «Сады Моне». Тебя тогда не было. Я согласилась с ним встретиться. Мы общаемся уже несколько месяцев.

— Несколько месяцев?

— Ну, чего ты психуешь? — Она поморщилась.

— Ты соврала мне. С каких пор мы стали обманывать друг друга?

— Я знала, что ты не одобришь мою встречу с ним, а он хотел кое о чем со мной поговорить.

— Кое о чем поговорить? — эхом повторила я, кипя от злости. — О чем вообще с ним можно говорить?

Мари опустила голову и начала водить ногой по земле.

— О, Боже! Он хотел поговорить о том, чтобы вы снова были вместе, не так ли?

— Тут все непросто, — сказала она.

— Как же так? Он ушел от тебя в труднейший период твоей жизни! Он бросил тебя в горе, а теперь, в радости, хочет вернуться?

— Он мой муж.

— Бывший муж.

Она снова опустила голову.

— Я не подписывала те бумаги.

Мое сердце разлетелось на тысячу осколков.

— Ты же сама говорила…

— Знаю! — выкрикнула она и, нервно проведя рукой по волосам, начала расхаживать взад-вперед. — Знаю, я сказала тебе, что все кончено, и так оно и было. Мысленно я покончила со своим браком, но фактически… Я никогда не подписывала те бумаги.

— Ты, должно быть, разыгрываешь меня, Мари. Он бросил тебя, когда ты умирала от рака!