Шрифт:
— У тебя есть я, — сказал Грэм.
Закрыв глаза, Ребекка выпрямилась, и Грэм понял, что этого недостаточно. В этот самый момент сердце мальчика начало покрываться льдом.
В тот вечер она ушла, так и не оглянувшись.
В тот вечер Грэм сидел у окна и смотрел на то место, откуда отъехала машина Ребекки. Борясь с подступающей тошнотой, он пытался понять: разве можно, прожив здесь столько лет, просто взять и уйти?
Он смотрел на дорогу, покрытую снегом. На нем отпечатались следы автомобильных шин. Грэм не мог отвести от них взгляд. В его голове упорно крутились три слова.
Пожалуйста, не уходи.
Глава 22
Люси
Грэм вернулся в приемное отделение с опухшими глазами. Карла и Сьюзи отправились на поиски кофе, а Грэм, подарив Мэри фальшивую улыбку, крепко обнял ее и отправил в палату к Олли.
— Эй! — Я встала и подошла к нему. — Ты в порядке?
Он поморщился. Внешне он старался держаться, но глаза выдавали правду — Грэм был убит горем.
— Если с ним что-то случится… — он с трудом сглотнул и опустил голову, — …если я его потеряю…
Я не дала ему возможности ничего сказать, а молча обняла. Грэм задрожал всем телом. Впервые он позволил себе почувствовать боль, и я была рядом, чтобы прижать его к себе.
— Что я могу сделать? — спросила я, крепко обнимая его. — Скажи, что я могу сделать.
Он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.
— Просто не отпускай меня. Если ты выпустишь меня, я сдамся. Я позволю этому одержать надо мной верх. Пожалуйста, Люсиль, не отпускай меня.
Я только крепче обняла его. Это длилось всего несколько минут, но мне показалось, что прошли часы. Тихо-тихо я начала шептать ему на ухо:
— Надо мной воздух, подо мной земля, во мне огонь, вокруг меня вода, их дух — это я… — Я повторяла свое заклинание и физически ощущала, как его накрывают эмоции. Каждый раз, чувствуя, что теряет опору, он прижимал меня ближе к себе.
Я ни за что не позволю ему упасть!
Вскоре проснулась Тэлон и начала сопеть и возиться в автокресле. Грэм медленно отпустил меня и подошел к дочери. Когда их взгляды встретились, она перестала ерзать, а глаза ее засияли так, словно увидели лучшего человека в мире. Детские глаза засветились безусловной любовью, и я стала свидетелем чудесного мгновения, когда маленькая дочь дарит утешение своему отцу. Грэм взял ее на руки и крепко прижал к себе. Тэлон положила свои ладошки на его щеки и с очаровательной улыбкой радостно что-то залепетала. Улыбка ее была такой же прекрасной, как и у отца.
На одно мгновение, на одну секунду Грэм перестал страдать.
Тэлон наполнила его сердце любовью — той самой любовью, существование которой он когда-то считал невозможным.
И на этот короткий миг он, кажется, стал самим собой.
Мэри решила подождать и посмотреть, не изменится ли ситуация. Все эти недели она жила с тяжестью в душе, и Грэм постоянно был рядом. Он приходил к ней домой, приносил еду, заставлял есть и спать, потому что, будь ее воля, она не покидала бы приемного отделения больницы.
В ожидании перемен.
В ожидании чуда.
В ожидании минуты, когда муж вернется к ней.
Карла позвонила мне, когда настал момент принять самое трудное решение в жизни ее семьи. Мы приехали в больницу. Свет в коридоре мерцал и горел тускло, словно готов был погаснуть в любую минуту.
В палату вошел священник. Мы, взявшись за руки, встали вокруг кровати Олли и приготовились к прощанию с ним.
Вряд ли кто-то из нас сможет до конца оправиться после такой потери. Я знала Олли очень недолгое время, но он успел изменить мою жизнь к лучшему. Его сердце всегда было наполнено любовью, и нам всегда будет его не хватать.
Завершив молитву, священник спросил, не хочет ли кто-нибудь из нас сказать последнее слово. Мэри не могла ничего произнести — по ее щекам катились слезы. Карла уткнулась лицом в плечо Сьюзи. Мои губы просто отказывались шевелиться.
Грэм выступил поддержкой нам всем. Он стал нашей силой. Когда идущие из самого центра души слова начали слетать с его губ, я почувствовала, как сжалось мое сердце.
— Надо мной воздух, подо мной земля, во мне огонь, вокруг меня вода, их дух — это я…
В этот момент часть души каждого из нас ушла вместе с душой Олли.
Глава 23
Грэм
Все ушли. Мэри, Карла и Сьюзи ушли, чтобы узнать о своих дальнейших действиях. Я знал, что должен был пойти с ними, но не мог заставить себя двигаться. Я стоял в больничном коридоре, освещенном тусклым мерцающим светом. Палата Олли была пуста. Больше ничего нельзя было сделать. Его больше нет. Нет моего профессора. Моего героя. Моего лучшего друга. Моего отца.