Но Третьему, конечно, совсем не обязательно было об этом знать.

— Нет, таких указаний я не получал, — сказал он. — Къерр Никель передал, что я должен сопровождать вас, если вы вдруг надумаете снова посетить Город.

Вот это да.

— Зачем?

— Он сожалеет, что не может быть гостеприимным хозяином, и поэтому попросил приглядывать за вами. В случае возникновения затруднительной ситуации обращайтесь ко мне. Я помогу.

Третий говорил негромко, размеренно и вообще создавал впечатление крайне уравновешенного человека. Если бы ему вдруг приказали сбросить неугодную жену хозяина в зазор, он, похоже, сделал бы это также спокойно и неторопливо.

— Каким же образом? — осторожно поинтересовалась я.

— Советом. Материально, — заложив руки за спину, начал перечислять Третий. — Мне известно, что вы оставили свои сбережения дома — и неудивительно, учитывая, как внезапно вам пришлось покинуть Землю.

— Да… Оставила.

Он действительно не знал о полном отсутствии этих самых сбережений или решил деликатно промолчать, заработав бал в свою пользу?

— И, конечно, физически. Наш мир хоть и кажется гораздо безопасней вашего, но, поверьте… — его глаза блеснули. — Больные люди встречаются везде, даже здесь.

— Где же ты был вчера вечером?.. — пробормотала я и пораженно замолчала. Третий был чертовский прав — порой эти люди даже ближе, чем кажется.

— Дома, къерра. Обычно я дежурю только по утрам.

— О, не объясняй. Это был риторический вопрос.

Его официальная манера изъясняться сбивала с толку. Может, стоит пригласить его зайти, просто из вежливости?

Я оглянулась через плечо, оглядывая комнату. Кровать в беспорядке: одеяло свисает, одним концом подметая пол, подушка упала и откатилась к самому окну, возле которого стоит ополовиненная бутылка виски.

Нет, не стоит. Если не знать, что здесь действительно произошло вчера вечером, можно решить, что это была пьяная оргия.

— И когда ты приступаешь к этим своим… новым обязанностям? — я решила подыграть собеседнику, хотя была уверена, что его основной задачей является вовсе не "помощь", а слежка.

Хотелось бы знать, сколько у меня есть времени до того, как как каждое действие станет докладываться Нику.

— Уже приступил, къерра. Я приготовил для вас завтрак в Серебряном зале.

— Правда? — ужаснулась я. — Ты еще и готовишь для меня?

— Не лично, разумеется. Но я буду следить за тем, чтобы вам больше не пришлось пропускать приемы пищи.

Я почувствовала укол совести. Беру свои слова обратно: он совсем не похож на человека, способного выкинуть меня в зазор. Более того, он, похоже, единственный в этом доме, кто меня уважает.

— Мне кажется, для завтрака уже слишком поздно. — неуверенно предположила я.

— Я ждал довольно долго, чтобы не помешать вашему сну. В следующий раз просто позовите меня, как проснетесь, я услышу, — он протянул мне тонкий браслет, указав пальцем себе на ухо. Как и у любого набилианца, у него была подключена функция голосовой связи через нейроноситель.

— Вы найдете сами дорогу в Серебряный зал?

— Найду. Как тебя зовут? — быстро спросила я, так как Третий стал еще более прямым и собранным — собрался уходить.

Он поколебался.

— Борк. Зовите меня Борк.

— Хорошо, — кивнула я. Обещаю, я даже и в мыслях больше не назову тебя Третьим. — И еще кое-что… Можешь обращаться ко мне на "ты"?

Меня смущало, что он так настойчиво "выкает" мне, хотя выглядел ответственней, опытнее и старше — последнее, правда, совсем незначительно — чем я.

— Нет, къерра. Это совершенно невозможно.

Пока он поворачивался спиной, я успела заметить промелькнувшую на его лице улыбку — первая неформальную эмоцию за весь разговор.

Прикрыв двери, я заправила кровать, прибрала раскиданные вещи и немного привела мысли в порядок, свыкаясь с новыми условиями игры.

Значит, по крайней мере на сегодня у меня есть свой личный помощник и охранник (хотя я по-прежнему не видела никакого резона в охране здесь, в Высотном городе). Этот человек умудрился завоевать мое доверие всего за несколько минут, а это о чем-то, да говорило — он ведь не был чтецом.

После коротких раздумий я надела на руку браслет, который дал мне Тре…то есть, Борк. Он был узкий, шириной с сантиметр, как раз под обхват запястья — не болтался, но и не сдавливал. Легкий, такой незаметный, что про него можно (и нужно) забыть, из гладкого, похожего на металл материала цвета серебра. По его поверхности вилась еле различимая гравировка, и мне пришлось поднести руку прямо к глазам, чтобы рассмотреть рисунок — множество накладывающихся одна на другую спиралей.

Что-то в нем смущало меня, но я решила поразмышлять об этом позже. Сейчас меня ждет завтрак в Серебряном зале.