— Выведи голограмму на просмотр и выйди вон! — приказал он.

Секретарь поклонился и вышел, а посреди кабинета возникла голографическая фигура Ригли. Ох, как же Невелус ненавидел его в эту секунду! Жаль проекции нельзя отвинтить голову. С каким наслаждением император проделал бы это.

Император Великой Ликерийской империи удобно устроился в массивном кресле и постарался принять расслабленную позу, выбирая самую безмятежную маску для лица. Он не хотел показывать Ригли свою уязвимость. Пусть думает, что у Невелуса все еще имеются козыри. Тот факт, что он с полной уверенностью не мог сказать о том, какой информацией владеет его бывший помощник, а о чем просто догадывается, вызывал в нем досаду. Партия распределила фигуры не в его пользу, но проигрывать Невелус не собирался. Только смерть обрывает все возможности, во всех иных случаях следует бороться.

Экран замигал и пошел рябью. Император покрепче обхватил ножку изящного драгоценного бокала, наполненного лучшим вином, и сделал несколько жадных глотков прежде, чем перед ним возникло лицо друга детства.

— Ну, здравствуй, Невелус! — Кнауф не улыбался, а был предельно серьезен. Небольшие глазки на довольно круглом лице цепко следили за каждым его движением, и от этого императору становилось не по себе.

— Здравствуй, Ригли! — Невелус усилием воли заставил свои губы растянуться в непринужденной, заученной улыбке. — Рад лицезреть тебя в полном здравии.

— Не твоими молитвами, мой старый друг и родственник! — резко ответил тот, заставив императора поморщиться. Невелус всячески скрывал их родство, но факты упрямая вещь — в случае его смерти Ригли мог бы стать первым претендентом на трон Ликерии.

— Ну, что ты! — воскликнул Невелус, всем своим видом показывая лояльность, проявляемую к собеседнику. — Вот, хотел пригласить тебя в гости с сестрой повидаться, а тебя, оказывается, на планете нет.

Ригли хрипло рассмеялся.

— В гости! — он смахнул набежавшую слезу и вдруг стал серьезным. — Пребывание рядом с тобой, Невелус, в последнее время слишком пагубно сказывается на здоровье. Намина тому пример. А мне моя жизнь пока слишком дорога, чтобы принести ее в жертву твоим капризам.

— Намина сама виновата в своей смерти! — зло выкрикнул император, но Ригли его не слушал. Он продолжал:

— Что касается моей сестры, то зная Дару, смею предположить, что она давно покинула тебя, как только запахло жареным, и сейчас пребывает на пути к своей новой лучшей жизни. — Видя недоумение на лице Невелуса, Ригли ехидно улыбнулся. — Как? Мой император не знал, что держал под боком шпиона Содружества? Ай-яй-яй, какая близорукость и недальновидность. Несколько подобных мелких промахов могут вылиться в серьезную ошибку и обернуться крахом для Империи в целом, тебе ли не знать, дорогой друг?

И Невелус все же сделал то, чего добивался Кнауф — он сбросил с лица маску. Пусть на минуту, но он обнажил свои истинные чувства.

— Ты во всем виноват! По твоей вине Намина лишила себя жизни, а ведь я любил ее, несмотря ни на что!

— Ты? Любил? — усмехнулся бывший помощник. — Не смеши меня, Невелус. Ты в принципе никого, кроме себя, любить не способен.

— А ты? — не остался в долгу император. — Допустим, ты не любил мою жену, а просто использовал ее в своих грязных играх против меня, но ведь ты не пожалел ни сестры, ни моего… своего сына!

— Сына? — взревел Ригли. — Я многие циклы наблюдал, как вы с Наминой взращиваете настоящее чудовище! А ведь он — из плоть от плоти моей! Каждый раз, когда юный наследник совершал очередную глупость, сердце отца обливалось кровью. Я дал ему жизнь, а ты вырастил чудовище, не достойное жить и править! Глупость — непростительное качество для монарха, вне зависимости от его возраста.

— Так ты мне за это мстил? — нервно потирая виски, спросил император.

— Кто сказал, что я мстил? — Ригли устало откинулся на спинку кресла. В иллюминаторе за его спиной проплывали астероиды. Столкнуться с обшивкой катера им не позволяло гравитационное поле.

— А что же ты делал, друг мой? Я полагал, что тебе достаточно будет знать, что твой сын станет править после меня.

— Поначалу я тоже предполагал нечто подобное. Признаюсь, был период, когда я почти поверил, что влюблен в твою жену, но… — Ригли покачал головой. — В человеке все же ценю ум и стойкость характера, а Намина слишком любила власть. Гораздо больше, чем меня или кого бы то ни было.

— Она любила сына. Твоего сына, — император горько улыбнулся.

— Эх, Невелус. Ты жил с этой женщиной и так и не понял, что Натан для нее являлся не просто сыном, а гарантом, залогом ее будущей власти. Лишившись его, Намина не смогла пережить крушения своих надежд. Оставим ушедшим прошлое. Мы с тобой пребываем в настоящем, в котором нам двоим становится тесновато. Не находишь? — Ригли вытащил длинную блестящую трубку и нежно погладил ее пальцами, многозначительно поглядывая на императора.

Да, Невелус узнал ее. Он бы узнал прибор, созданный Гермором Зертом даже на ощупь в темноте, по запаху, по размытому силуэту. Да, как угодно! Но он бы узнал его!

— Что. Ты. Хочешь. — С каменным лицом процедил император.

— Не много, — и Ригли рассмеялся. — Я хочу Ликерию и трон!

— Что-о-о-о? — Невелус вскочил и нервно заметался по кабинету, расшвыривая все на своем пути. — Ты понимаешь, чего ты требуешь от меня?

— Очень хорошо понимаю, поэтому и требую, — спокойно ответил бывший друг.