— Намина, ты не вовремя! — император раздраженно сбросил ладонь супруги.

— Но что случилось? — хитрые зеленые глаза блеснули в приглушенном свете императорского кабинета. — Посмотри на меня, дорогой!

Невелус обернулся. Вот уже двенадцать циклов Намина не давала ему скучать, двенадцать циклов он не смотрел на других женщин, с тех самых пор, как в его постели оказалась простая служанка с задворок империи, а ныне его жена и императрица. Она умела удивлять и очаровывать, не давая страсти остыть, подогревая ее по капле.

За спиной жены полыхал камин, отбрасывая янтарные блики на серебристый мех богатого палантина. Стоило их взглядам встретиться, как накидка упала к ногам женщины, оставив ее сияющей и обнаженной. Лишь усыпанная сапфирами цепь обвивала тонкую талию, а самый большой камень, ограненный в виде капли, закрывал нежный пупок. В густых темных локонах, собранных в высокую прическу, сияла тиара императрицы. Боги! Эта женщина пленяла, она давно похитила сердце императора. С ее красотой могли, пожалуй, посоперничать только ее хитрость и чудовищное коварство. От цепкого взгляда прекрасных зеленых глаз не ускользало ничего во дворце, а быть может и в империи.

— Намина! Моя Намина! — застонал Невелус, приникая жадным поцелуем к тонкой, длинной шее супруги.

Его рука, погладив плоский живот, спустилась чуть ниже и накрыла гладкий лобок женщины. Томный стон, сорвавшийся с уст супруги, разжег пожар в чреслах. Никогда и никого он так не желал. Наплевав на условности, император Ликерии предпочел никому неизвестную девку аристократкам лучших домов. И ни разу, ни разу об этом не пожалел.

Намина была не просто его женой, любовницей и матерью наследника, она была тем фундаментом, на котором он по кирпичикам строил свои планы. Она была его вдохновением, его опорой, его плечом, на которое он мог опереться.

Его пальцы скользнули в уже влажную глубину, и женщина, чуть расставив ноги, словно кошка, потерлась об руку, усладив слух Невелуса сладким, прерывистым дыханием. Только Намина полностью разделяла его страсть, только Намина отдавалась ему вся, без остатка, горела вместе с ним и, как вторая половинка, соединялась в одно целое, даря наивысшее наслаждение.

Как же быстро она возбуждалась! Ее желание всегда было велико. Несколько знакомых, резких движений пальцев внутри податливого тела, и женщина задрожала. Крик наслаждения, отражаясь от гладких стен, еще долго звучал под сводами императорского кабинета.

— О, Невелус! — обессилено простонала женщина, но император знал, что она играет и ее сил хватит еще не на один раунд.

— Ляг на стол, жена моя! — хрипло приказал Невелус, не извлекая пальцев из влажных глубин.

Намина облокотилась великолепной грудью о суконную столешницу. Рука Невелуса дрогнула, и очередной стон сорвался с губ Намины. Только она могла быть такой искушенной и порочной в спальне, оставаясь настоящей императрицей на глазах у придворных.

— Прогни спину! — Невелус больше не мог ждать, спешно расстегивая ширинку.

Упругая, пышная попка призывно потерлась об освобожденный член императора. Он знал, чего жаждет его супруга. Намина знала толк в порочных удовольствиях, и ему это нравилось. Не для кого он не был так тверд. Невелус двинул пальцы внутри женщины, а большим надавил на бугорок наслаждения.

— Пожалуйста… — прошептала Намина, еще шире разведя ноги, но тут же вскрикнула, когда хлесткий удар обжег нежную кожу попки.

— Пожалуйста, что? — прошипел Невелус, проводя членом по ложбинке между ягодицами.

— Пожалуйста, трахни меня! — и новый удар обрушился на аппетитные полушария, заставив женщину взвизгнуть.

— Ответ неправильный, Намина! Вторая попытка!

— Трахни меня в зад, мой император! — закричала она, практически задыхаясь под навалившимся на нее Невелусом.

— Хорррошая девочка! — хмыкнул мужчина, направляя член к незанятой пальцами тесной глубине.

Одним толчком он вошел весь, наслаждаясь дивным зрелищем. Намина судорожно всхлипнула и почти захныкала, подавшись навстречу супругу. Невелус не торопился и женщине это очень не понравилось. Ему нравилась ее ярость в такие минуты, и он специально тянул время. Как только жена пыталась насадиться сама, император тут же отстранялся, погружаясь медленно и неглубоко.

— Двигайся, бездна тебя побери! Или я, клянусь, убью тебя! — зарычала Намина, сорвав остатки самообладания мужа.

Прижав женщину к столешнице, Невелус врезался в нее глубоко и часто до тех пор, пока она не задрожала, выкрикивая его имя. Только тогда император со стоном оросил блестящую от пота в отблесках огня нежную кожу ее ягодиц.

— Намина… — прошептал мужчина, дотрагиваясь губами до атласной кожи спины распростертой под ним женщины.

— Угодила? — задыхаясь, спросила она.