Чувствуя глубоко внутри движения его твердого члена, заново знакомилась со своим собственным телом. Оно оказалось… невероятно жарким и тесным!

И эти ощущения помогали довериться, открыться, позволить мужчине делать со мной что угодно, все то, о чем раньше я могла лишь мечтать. Это чувство фантастической свободы заставляло буквально рычать от восторга, усиливая ощущения от яростных движений наших тел.

Непроизвольно подгибались пальцы на ногах, а я лишь сильнее сдавливала бедрами бока эрха и жадно хватала воздух, впиваясь ногтями в спину мужчины и предчувствуя подступающий шквал разрядки. Темп нашего соития достиг максимума, за которым неминуемо следует всплеск удовлетворения.

Еще!

Еще!!

Еще!!!

Последний мощный толчок, ладони эрха, стиснувшие мою попку, яростный рык… И чувство головокружительной эйфории, от которого подгибаются ноги.

Опустившись на пол, некоторое время судорожно дышим, приходя в себя и так и не размыкая объятий.

«Что?! Что я натворила?!» — это уже точно моя сознательная мысль!

Сердце замирает, душу обдает холодком испуга и я пытаюсь отпрянуть. Капитан тоже отодвигается, с обреченным стоном сжимая виски руками — наступает осознание. У обоих одновременно.

— Та-а-ак, — убитым голосом протянул эрх. — Поверить не могу — я снова попался на тот же крючок!

«О чем это он?» — осознать происходящее между нами получалось плохо. Я банально не могла поверить в реальность случившегося.

«Я замужем! Он только сегодня лишил моего супруга работы! Да что там работа — я его вообще боюсь! Или… боялась?»

Я нервно озиралась вокруг, словно в первый раз. Огромное помещение капитанской рубки обычно было заполнено специалистами и членами экипажа, чьи рабочие места находились именно здесь. Сейчас вокруг было пусто. Лишь мигание бесконечных экранов, отдаленный писк приборов и слабое эхо нашего дыхания.

Мне отчего-то казалось, что я не просто совершила аморальный поступок. Но еще и совершила его публично!

Взглянуть на капитана и вовсе не хватало духу. Я боялась даже представить, что он обо мне думает. И сама не знала, что думать о себе сейчас. Ведь это именно я набросилась недавно на эрха, себе-то врать бессмысленно.

Последний глухо застонал и с силой треснул себя по лбу подвернувшейся под руку панелью откидного сиденья.

— Чем я теперь лучше него? — простонал эрх. — Зачем только я вас впустил?!

Вздрогнув, заозиралась в поисках одежды: ощущать себя обнаженной в этом огромном рабочем помещении было особенно некомфортно. До чего я докатилась! Никаких оправданий себе не находила.

«Соблазнила капитана! Я! Нет».

— Понимаете… Простите… Я не знаю, что сказать, не представляю, как объяснить… Мне так стыдно… — забормотала я, торопливо подтягивая к себе платье. В голове зрела паника, все представления о реальности рухнули.

— Не стоит, — оборвал меня мужчина, с обреченным видом откинув голову на сиденье одного из рабочих кресел (капитан, как и я, сидел на полу). — Это мне нечего сказать. Ладно бы в первый раз! Но нет, я снова умудрился поддаться вашим чарам.

«Каким чарам?» — недоумевала я, с чувством глубокого уныния натягивая одежду. От недавней эйфории не осталось и следа — она растаяла как дым.

Стоп! Вдруг осознала, ЧТО только что сказал эрх.

— Что значит «снова»?! — растерянно прошептала, избегая взгляда капитана. Было стыдно.

— Лиера, не знаю, на что вы рассчитываете сейчас. Каков ваш план. Но скрывать не буду — вы поразили меня с самого начала. Вы… словно одурманили меня. Это унизительно, низко! У меня и в мыслях не было, что процесс кормления может перерасти в нечто подобное.

— О чем вы? — я уставилась на мужчину, сама не понимая, отчего вдруг испугалась.

— О ваших… визитах. Не смущайтесь. Я не отрицаю, вы не оставили меня равнодушным. Потрясли, заворожили, наверное все же сломили, но… Да, мне понравилось. Да, ничего подобного в моей жизни никогда не было. Но… Я не могу так! Такие отношения для меня неприемлемы. Вы не посчитали нужным поговорить, объясниться…

К эрху вернулась привычная решительность, словно он только что вслух признался в том, о чем раньше боялся сказать себе даже мысленно. Поднявшись на ноги, капитан принялся четкими, на уровне рефлексов, движениями приводить себя в порядок.

А я… я в немом изумлении наблюдала за ним, не имея сил отвести взгляд. И пыталась осознать все услышанное.

— О каких визитах вы говорите? — я все же определилась с первоочередным вопросом.

— Что ж… — эрх пожал плечами, — если вы хотите, чтобы я сказал это, — я скажу. Я говорю о сексе. О том сексе, которым заканчивалось каждое наше кормление. О невероятном, бесстыдном соблазнении с вашей стороны, о том, какой фантастичной и невыносимо прекрасной вы были каждый раз, являясь ко мне. Даже сейчас.