— Вы поосторожнее, господин хороший! — испугался заводчик. — Откусит вам пальцы, а мне в начале ярмарки дурная слава ни к чему! Заводик мой маленький, только и держится на том, что торгую честно…

Витан сосредоточился. Тонкая нить от магического источника адепта протянулась к разуму скакуна. Витан отчётливо почувствовал неприязнь молодого жеребца к людям, вызванную жестоким с ним обращением. Адепт, как мог, постарался внушить коню, что не будет его обижать и станет его другом и защитником. Конь фыркнул, потянулся к Витану и неторопливо обнюхал его протянутую руку. Парень улыбнулся и ласково почесал широкий лоб скакуна.

— Я покупаю его! — уверенно произнёс Витан, с грубоватой нежностью поглаживая сильную, гибкую шею жеребца.

— Эко вы быстро его укротили! — удивился заводчик.

Адепт пожал плечами и вывел коня из загона. — Я назову тебя Огоньком! — сообщил он скакуну.

Устроив приобретение в конюшне при трактире, где остановился, Витан вернулся на рынок и после тщательного осмотра и долгого торга приобрёл седло и сбрую. Вечером адепт оседлал скакуна и прокатился по окрестностям. Несмотря на слова заводчика о скверном характере жеребца Огонёк вёл себя образцово, ни разу не попытался сбросить нового хозяина и чутко откликался на его требования.

После прогулки счастливый Витан тщательно вычистил скакуна и насыпал ему отборного зерна, а потом просидел подле него в конюшне до темноты, рассказывая о себе, своих трудностях, мечтах и надеждах, даже упомянул вероломную Чарушу, бессовестно пользующуюся собственной привлекательностью, чтобы устроиться в жизни получше. Казалось, конь его понимает, выражая одобрительным фырканьем доброе отношение к хозяину и новому другу.

На следующий день Витан после обеда прогуливался по рынку, он намеревался купить гостинцы для родни Потана. Не с пустыми же руками ехать в гости!

— Эй, господин маг, у нас к вам дело! — оторвал адепта от разглядывания шёлковых платков грубый голос.

Витан обернулся и увидел троих статных вооружённых мужчин, местных стражников. — Что такое? — растерянно спросил Витан.

— Поймали конокрада. Поговаривают, будто вы с ним приятели, — бойко выдал бородатый крепыш.

— Какого конокрада? — с недоумением уточнил адепт. — Какого приятеля? Я приехал на ярмарку один! Спросите у главного в обозе, что нанял меня в охрану.

— Выходит, ошибочка вышла?! — Крепыш недоверчиво прищурился. — А если мы вас с товарищами расспросим по-свойски? — в словах стражника отчётливо слышалась угроза.

— Не знаю никакого конокрада! — возмутился Витан. — В глазах адепта сверкнули яркие зелёные огни. — Могу дать показание с применением артефакта правды! Если вы не отстанете от меня с нелепыми претензиями, я немедленно подам жалобу в управление магии и пошлю вестник в академию…

То ли поимела действие угроза, то ли стражников отпугнули вспышки зелёного пламени в глазах молодого мага, они, вполголоса посовещавшись, ушли.

ПОВОДЫРЬ ЛОШАДЕЙ

Конокрада мордовали до темноты. На рассвете парнишка-пастушок, бродивший в поиске пропавшей овцы, обнаружил в низине пяток лошадей и охраняющего их незнакомого чернявого парня. Пастушок побежал в село и рассказал об увиденном мужикам.

Конокрада схватили. Вскоре отыскал владелец лошадей. Подоспевшие стражники, выведав от парня имя сообщника, умыли руки, отдав конокрада на расправу мужикам. В Раздольном кража лошадей считалась чуть ли не самым тяжким преступлением. Сообщник парня, которым оказался приезжий купец, пропал бесследно.

Поздно вечером следующего дня к адепту заявились стражники и предложили ему взглянуть на конокрада. Витан заметил довольные ухмылки на сытых бородатых лицах. Видно, господа стражники решили поквитаться со столичным гордецом на собственный лад!

Адепт без возражений последовал за представителями правопорядка. На окраине села свернули в переулок и подошли к старому амбару с покосившейся крышей. Витан переступил порог, и в нос ударила тяжёлая смесь крови, человеческих испражнений и едва уловимый, сладковатый запах мертвечины. На жаре мёртвая плоть разлагается быстро.

При тусклом свете единственной свечи Витан разглядел лежащее на широкой лавке обезображенное тело. Восково-жёлтая кожа мертвеца, в котором адепт с трудом узнал неунывающего попутчика, запомнившегося Витану дивной игрой на свирели, приобрела зеленоватый оттенок. Лицо трупа с перекошенным ртом и вывалившимся наружу распухшим языком представляло собой жуткую личину, смутно напоминающую человеческую. В пятки бедолаги местные умельцы пыточных дел вбили толстые гвозди.

— Узнаёте, господин маг? — елейным голосом глумливо осведомился коренастый крепыш, что был у стражников за главного.