Взяв конверт, я села за стoл, вытащив из него снимки. То, что я увидело - повергло меня в настоящий шок. Тот день у бассейна; Жак, я и незнакомец в маске. Да члена во мне, и я с искаженным от страсти лицом.

– Откуда они у тебя? – осевшим голосом спросила я, сгорая от стыда.

– Не важно, он обманул тебя опять, - Максим усмехнулся.
– Они все- таки существуют,и кто знает, куда они ещё попадут?

– Уйди, прошу тебя…

– Он мразь! Гребаный урод…

– Максим! Уйди!
– я вскочила, заорав во все горло.

Голову сжало тисками. Нарастающая боль становилась невыносимой, издав стон, я сжала виси пальцами.

– Что происходит?!

В кухню вбежал Жак, увидев мое состояние, бросился ко мне.

– Пошел вон! Не смей меня трогать!
– истерически закричав, я схватила снимки и бросила ему в лицо.

– Что ты наделал… - прорычал Жак, посмотрев на фотографии.

Мне становилось все хуже, все вновь повторялось; губы немели, я почти не чувствовала рук.

– Что с ней?
– воскликнул Максим, подхватив меня.

– Я вызвала скорую…

В кухню вбежала мама, налив в стакан воды протянула Максиму.

– Не хочу… - замотала я головой, чувствуя как сознание медленно покидает меня. Острая боль в груди, мне не хватало воздуха.

– Я спросил, что с ней?!
– закричал Максим.

– Сердце… - простонал Жак.

Взглянув на лицо Максима, я потеряла сознание.

ГЛАВА 22

В больничной палате стоял резкий запах лекарств, спиртового раствора. Из моей руки торчал катетер очередная капельница с очередным раствором.

Мой организм дал сбой, но мне удалось восстановиться хoть и с большим трудом. Микроинфаркт это наследственное « Это убило моего отца» и возможно убьет меня, если так все дальше будет продолжаться.

Я уже неделю лежала в больнице под строгим наблюдением врачей и под опекой двух женщин. Мария и Мама, oни сменялись - не пуская ко мне никого.

Боль не хотела отпускать меня, как и я ее.

– …Пусть это станет мне напоминанием.…Пусть оно болит.…Так проще.…Так нужно…

Твердила я себе, каждый раз, когда начинала искать ему оправдание. Слава Богу, что мама не увидела снимков, Жак успел их собрать.

Смахнув набежавшую слезу, я посмотрела на Марию. на сидела в маленьком кресле,и вязала.

– …Кто бы мог подумать, что смерть моего отца сблизит нас?...

– Мария, когда меня выпишут?

– Как только ты окрепнешь.
– Произнесла Мария, отложив вязание.

– Мне уже лучше, забери меня домой. Я хочу в дом отца. Ты, я, мама и Максим. Прошу тебя…

– Хорошо, я поговорю с доктором, если ты пообещаешь вести себя хорошо…

– Обещаю! Только увези меня домой.

Мария кивнула, поцеловав меня в щеку, вышла из палаты. Вскоре она вернулась уже с доктором. Меня осмотрели, я дала обещание не переживать и вести спокойный образ жизни. С трудом, но мне удалось убедить доктора в моей выписке, в итоге он сдался.

Мне прописали множество препаратов, постельный режим и полный покoй.

Вечером я уже переступала дом моего отца. Мария отдала мне комнату Максима, переселив его в гостевую. К тому же он oтсутствовал, уехав на съемки. Я знала, он звонил каждый день, Мария каждый раз как он звонил, выходила из палаты,и до меня доносились обрывки фраз.

Пошла еще неделя.

Я полностью пришла в себя, под присмотром женщин. Меня опекали как ребенка,и я с благодарностью принимала их помощь. Рита навещала меня часто, проклиная Жака и ругая его, на чем свет стоит. Я плакала у нее на груди, изливая душу. Кроме нее у меня из подруг никого не осталось. Зина давно уехала за границу, после того как я в первый раз поехала к Жаку. И на этом похоже наши пути разошлись, в моей жизни происходил хаос, а она не звонила, да и я не хотела навязываться.

Проводив ее в очередной ее визит, я вернулась в комнату, включив ноутбук, легла на крoвать. Женщины уехали с утра по делам, в доме стояла полная тишина. Листая страницы социальных сетей, я услышала, как в гостиной раздались шаги, затем на лестнице, и уже возле двери.

– Мама! Это ты? – крикнула я.

– Нет не мама…

Дверь открылась,и на пороге возник Максим. Краска залила мое лицо, мне все ещё было стыдно за те снимки, и я не мoгла смотреть ему в глаза.

– Максим ты должен был предупредить, я бы уехала.
– Произнесла я, пряча глаза.

– Вот поэтому и не предупредил. И хватит краснеть,ты уже пунцовая. – Сурово произнеc он.

– Уйди, я не могу с тобой разговаривать.

– Так… - он закрыл дверь, прошел к кровати сев на рай.
– Мы должны поговорить. Я ничего не видел,и давно забыл. И ты забудь, не было этого.

– Мне страшно Максим. Что если их увидят?

– Не увидят. Он обещал, сказал, что уничтожит все. Если он действительно мужчина, сдержит слово.

– Только бы он на самом деле уничтожил их, а не повесил в своей галерее разврата.