Майкл разделся до пояса, сел на крутящийся табурет перед зеркалом. Марти оглядела старые шрамы, оценивая масштаб работы, цокнула языком. Почти всю эту красоту она должна была спрятать.

— Пару оставь, как договаривались, — напомнил Майкл. Та угукнула, взялась за тонкий силикон и ножницы: расставлять на Майкле заплатки.

Не прошло и получаса, как в гримерной объявился Питер.

— Ты рано, — сказал Майкл, отрываясь от разглядывания через зеркало, как Джеймс, сидя на краю массивной кровати, слушает разговор Шене и директора по свету. Часть сцены шла при свечах, в оранжевом цвете, часть собирались снимать в синем “лунном” мареве через фильтр. В окно спальни мигал софит: ему крутили туда-сюда интенсивность.

— Я все равно волнуюсь, так лучше уж тут посижу, — отозвался Питер.

С ним было меньше всего работы: парик клеить не нужно, шрамов нет. Освежи лицо — и готов. Он поглазел, как на Майкле маскируют силиконовые пластыри, закрывающие шрамы, неуверенно вздохнул.

— Моя девушка меня убьет.

— Скажи ей, что на тебе был пояс верности — не убьет, — посоветовал Майкл.

— Какой это пояс, — отозвался Питер. — Фиговый листок. Одно название. Он же тонкий, как презерватив.

— Главное — что он на тебе будет, — спокойно сказал Майкл.

Им обоим предстояло прикрыть гениталии специальным аксессуаром, похожим на откровенные трусики стриптизера: латексный мешочек телесного цвета, которые клеился прямо к коже. Хотя слишком тесный контакт друг с другом предотвратить было невозможно и это средство служило скорее для психологического комфорта, чем для создания барьера между эрогенными зонами, оно было необходимо для сохранения хотя бы иллюзорной неприкосновенности.

Питер тяжело вздохнул, потом вскинул голову и бодро улыбнулся.

— Она все равно меня убьет! — объявил он.

— Не мельтеши. Иди уже переодевайся, — велел Майкл.

Пока гримеры чуть ли не с лупой исследовали его плечи, руки и грудь, чтобы ничего не пропустить, Марти закрепила на нем парик, привела волосы в художественный беспорядок, потом подсобрала, чтобы выглядело достаточно небрежно.

— У тебя еще татушка. Вставай, — велела она.

Майкл послушно поднялся. Расстегнул джинсы, приспустил их на бедра, открывая инициалы "J. S.", черным выведенные на коже. Марти развернула его к свету, покрутила, щуря глаза.

— Джессика Симпсон, да? — улыбнулась она, выдавливая себе на руку крем для основы.

— Джулиан Сэндс, — ответил Майкл. — Вырос на его фильмах.

— А может, Джейсон Стейтем? — предположила Марти, присаживаясь перед ним на корточки, чтобы удобнее было работать.

— Джейсон Стейтем будет в следующий раз.

Майкл положил руки на пояс, посмотрел в проем двери. Там стоял Джеймс. Сложив руки на груди и привалившись плечом к косяку, он смотрел на Майкла. Взгляд был рассеянным, почти смущенным. Скользил по Майклу, убегал в сторону, возвращался назад. Майкл пожалел, что нельзя спросить, о чем он сейчас думает. Знает ведь, чьи это инициалы — должен знать, не может не помнить, что сам их вывел на этом месте десять лет назад.

А тот вдруг вскинул на него прямой, вызывающий взгляд, и Майкла обдало жаром прежде, чем тот раскрыл рот:

— Может, Джеймс Сазерленд?..

Марти подавила веселый смешок, фыркнула в тыльную сторону ладони. Майкл покраснел. Вглядывался в него, что было сил, а Джеймс отвечал, молча, сдерживая улыбку. Наглый. Зубастый. Таким он его не знал. Джеймс таким не был. Но стал. И этот, новый Джеймс, с его рискованной смелостью, заставлял вскипать кровь. Майкл всегда был падок на адреналин — с него у них все началось, с тайной связи, с хождения по краю, с жажды взламывать чужие правила и жить по своим. И этот Джеймс — сейчас — дразнил его, не скрываясь.

— Если тебе это польстит, — с вызовом сказал Майкл, — пусть будет Джеймс Сазерленд.

Тот стоял, не отводил глаз. Сбивал с рабочего настроя, потому что от этого взгляда в паху очень некстати становилось тесно.

— Останешься? — нейтральным тоном спросил Майкл, меняя тему, чтобы отвлечься, а то Марти могла принять это на свой счет. Вряд ли она придала бы произведенному эффекту большое значение, но Майклу не хотелось, чтобы это вообще кто-то заметил.

— Да, конечно, — отозвался Джеймс, будто речь шла о какой-то обычной сцене, а не об откровенной эротике. — Ты же не против?..

— А почему я должен быть против? — Майкл пожал голыми плечами. — Это у Питера надо спрашивать, он же стесняшка.

— Действительно, — улыбнулся Джеймс. — Глупо было спрашивать у тебя. Ты же не в первый раз делаешь рейтинговую сцену. У тебя большой опыт.

Майклу безумно хотелось то ли послать его подальше и погрубее, то ли шагнуть ближе и схватить за ворот, вытрясти ответ, чем он тут занимается — но при девчонках приходилось сдерживаться. Майкл шумно выдохнул, насупился. В голову лезли вопросы, сколько рейтинговых сцен с его участием Джеймс уже видел и сколько раз пересматривал каждую из них.