Он больше не хотел здесь находиться, вся радость от осознания себя знаменитым, красивым, успешным — исчезла. Будто он опять влез на чужой праздник в пиджаке с чужого плеча, и как ни старайся, не мог стать здесь своим. Он оглянулся, пытаясь вспомнить, куда ему ехать отсюда, чтобы попасть домой. Где у него дом? Халупа на Скипворт роуд сама собой всплыла в памяти, и он на мгновение растерялся: это же в Лондоне, а он в Нью-Йорке, это же тыща денег на билет, откуда у него с собой столько возьмется?.. Паника кольнула его в висок, потом он вспомнил: халупу продали, давно еще, перед тем, как Фредди пошла в школу. И куда ему теперь?.. Мысль метнулась по континентам, память вернулась из короткого обморока. У него же квартира. Здесь, на Манхэттене. Он же звезда, блядь, а не выскочка из трущоб.

Майкл потер лоб, прогоняя тревогу. Развернулся к выходу, оттолкнул с дороги какую-то рыжую в гладком платье:

— Смотри, куда прешь, корова!..

И даже не остановился послушать, что ему скажут в ответ возмущенные голоса ее приятельниц. Возле огромных дверей, ведущих на улицу, было пусто. Толпа растеклась между танцевальным и банкетным залом, из динамиков бодро звенела приглашенная группа, занявшая сцену. Майкл остановился, пошарил по карманам, чтобы найти сигареты. Вездесущий Зак (ему не агентом работать, а слежку вести!..) вывернул у Майкла из-за спины, преградил ему путь вопросительным взглядом.

— Ну и куда ты собрался?

— Я хочу домой, — сказал Майкл, слегка покачиваясь. — Мне здесь надоело.

— Сколько ты выпил?

— Зак, отвали, — миролюбиво сказал Майкл. — Я не в настроении. Я сделал все, что ты хотел. Теперь сваливаю. Я хочу спать.

— Ты что, сядешь за руль? В таком виде?

— Я вожу с десяти лет, — сказал Майкл, тыкая сигаретой в губы, но промахиваясь. — Я тут живу за углом. По прямой.

— Майки, ты хочешь повторения той истории с твоими дикими гонками по пустыне? Я не буду вносить за тебя залог, если ты опять нарвешься, — предупредил Зак, — И я не буду обзванивать издания, чтобы они не печатали твою пьяную рожу.

— Да плевать.

— Я просто скажу, чтобы тебе не давали машину, — нашелся Зак. — И все! И никаких проблем!

— Пойду пешком, — Майкл наконец сунул сигарету в рот. — По прямой же.

Зак страдальчески вздохнул.

— Господи!.. Я поймаю тебе такси. Почему я вожусь с тобой, как с ребенком?..

Майкл покорно пошел за ним, пытаясь прикурить на ходу.

— Потому что ты мой агент, — пробубнил он, тыкаясь в двери. — Я плачу тебе, чтобы ты делал все, что я скажу.

— Ты мне платишь, чтобы делать все, как я скажу! — перебил Зак, придержав ему дверь. — Я тебе не нянька!..

Майкл вышел в морозную ночь. Снега не было, зима была похожа на затянувшуюся осень. У светящейся громады Центрального вокзала стояла вереница такси. Зак, прижимая галстук к груди, перебежал улицу. Майкл подошел к фонарю с парковочным столбиком, от нечего делать потыкал в кнопки. Может, ему сейчас не домой? Может, ему сейчас — в одну из этих дверей, на вокзал, на любой ближайший поезд? Куда-нибудь во Флориду или к Великим озерам. А оттуда уже написать Заку — ищите другого, я не буду в этом участвовать. Перебьюсь как-нибудь без Оскара, а они — без меня.

Майкл прислонился к фонарному столбу спиной, закурил. Из дверей «Киприани» вышел Джеймс. Один.

— Где твой дружок? — спросил Майкл, выпуская дым. От холода и отвращения он даже слегка протрезвел.

Джеймс неопределенно повел плечом. Подошел поближе, зябко скрестил руки на груди. Развернулся, тоже посмотрел на Центральный вокзал, на узкую улицу, прорезанную меж небоскребами.

— Я не буду в этом сниматься, — сказал Майкл. — Плевать мне на Ларри и его хотелки. Найдет другого. Удачи, — он взмахнул сигаретой, прощаясь. Глянул, где там застрял Зак. Зак перебегал от одной машины к другой. Ехать действительно было недалеко, с десяток кварталов. Никто не хотел соглашаться на короткую дорогу, упуская свое место в очереди и лишаясь возможной поездки в аэропорт или в пригород.

— Скажи им, я чаевых дам, как до Кеннеди! — проорал Майкл, но Зак его не услышал.

— Нет, — хрипловато сказал Джеймс. — Не надо. Не отказывайся. Это я уйду из проекта. Мне не так важно. Это твое… твоя карьера, твоя жизнь. Не хочу ничего портить.

— Как ты здесь вообще оказался?.. — неприязненно спросил Майкл, и его вдруг осенило. — Ты что, знал? Знал, что я буду здесь? Что мне роль дали?

— Знал, — Джеймс кивнул, поежился от прохладного ветра. — Это сложно объяснить. Я хотел увидеть тебя, я думал… Столько лет прошло. Что такого?.. Просто поработаем вместе.

Майкл фыркнул и рассмеялся от этой нелепости. Джеймс глянул на него виновато — и вдруг зло.

— Я не хотел в этом участвовать, — твердо сказал он. — Меня убедили. Теперь я вижу, что зря.

Майкл разглядывал его, проходясь взглядом от стильных гладких ботинок до короткой стрижки, не понимая, кто вообще этот человек. Это не Джеймс. В его памяти Джеймс оставался неизменным. Тонкий юноша, синие глаза, густые ласковые кудри, пахнущие шампунем, в которые было так приятно зарываться носом, обняв со спины. Было так легко и привычно проводить ему губами по шее, чтобы услышать ответный вздох и почувствовать тяжесть прильнувшего тела.