Майкл молча посмотрел на него, повернув голову.

— Езжай домой, — посоветовал Зак, игнорируя его пристальный взгляд. — Приди в себя. Погуляй с собакой. Я позвоню тебе, когда будут новости по «Неверлэнду». Я же могу на тебя рассчитывать?..

— Сначала я хочу увидеть сценарий, — повторил Майкл. — Потом буду решать.

Решить предстояло многое. Джеймс ушел. И гнаться сейчас за ним было неправильно. Он сказал свое слово, он хотел остаться один. Майкл продолжал писать в Инстаграм, но ответом было молчание. Майкл принимал его со смирением.

Джеймс ушел, и, возможно, уже никогда не вернется. Но если Майкл хотел однажды позвать его в свою жизнь, как должен был сделать еще много лет назад, в этой жизни должно было быть место для Джеймса. И не в кладовке под лестницей, и не в пыльной квартире в Лондоне — а рядом с Майклом. Место, где он мог бы дышать. Место, где он мог бы жить — может, не так же спокойно и идиллически, как в Париже — но уж точно не ошиваясь по отелям и прячась от чужих глаз.

Майкл понятия не имел, как это устроить. Но у него было время подумать.

Ему некуда было торопиться. Он вел спокойную жизнь — гулял с Бобби, читал, бегал в парке. Оказалось, он мог быть незаметным. Он привык, что его узнают, ему улыбаются — а тут он как будто стал невидимкой. Люди смотрели сквозь него, не спотыкаясь. Никто не просил у него автограф, не спрашивал, можно ли сфотографироваться. Он мог часами сидеть в кофейне, листая затрепанный блокнот с раскадровкой истории про кита и рисуя картинки — его никто ни разу не побеспокоил.

Он словно исчез.

Зак, конечно, не дал ему «просто исчезнуть», и будоражил публику таинственными обстоятельствами, которые вынудили Майкла пропасть с радаров. Словно доктор Франкенштейн, он дергал рубильник, и светские сплетники вздрагивали, как лягушка от электрического разряда: это новый проект? Сердечная драма? Разрыв помолвки с Викторией?

Но все это проносилось над его головой, шумело где-то там, далеко. Майкл в сотый раз перелистывал свой блокнот и думал: эту историю нельзя так оставить, он должен ее воплотить, и неважно, поможет Зак ему в этом или нет.

Майкл погладил блокнот по обложке, будто тот была расстроен из-за слов Зака, и вбил в Гугл запрос: «как написать сценарий». Перед ним развернулись сотни ссылок: курсы, мастер-классы, книги, пособия, видео-уроки и памятки с Пинтереста. Пролистав пару страниц выдачи, он выбрал себе книгу попроще, типа «Сценарного мастерства для чайников», и решил, что этого ему для начала хватит.

И начал писать наброски. Получалось туго. У его героя не было даже имени — Майкл пытался придумать, перебрал несколько десятков, не остановился ни на одном — и так и оставил его Парнем. И это была меньшая из проблем. Внутренним взором Майкл видел кино, которое брало его за душу, но стоило ему пристроить ноутбук на колени и открыть новый документ, как мысли полностью исчезали, оставляя его наедине с белизной листа. Спустя полчаса гипнотизирования монитора, нервного хождения вокруг ноута и трех сигарет Майкл садился и писал:

«Однажды Парень сидел дома и работал в интернете. Вдруг он услышал в голове длинный звук. Звук не был похож ни на что, что он слышал раньше. Этот звук гудел как будто через толщу воды и был незнакомым. Парень оторвался от своего занятия и склонил голову на плечо, будто прислушивался к этому звуку. В нем слышалось что-то среднее между Уууууууу и Аааааааа, только было не похоже на человеческий голос».

В целом, это передавало общую картину происходящего, но Майкл смутно чувствовал, что что-то не так. Чего-то здесь не хватало, какой-то живости, образности. Он не мог сказать, что у него выходило совсем дерьмово — по правде говоря, ему удавалось довольно точно облечь в слова образы из головы — но он трезво осознавал, что тут требовалась пара советов от профессионала.

Жаль, Джеймса не было под рукой.

Потом Майкл заметил, что когда он, готовясь к новому этапу борьбы с белым электронным листом, делает заметки вручную — у него получается как-то ловчее. Ручкой по бумаге, слово за словом, строка за строкой. Это даже было увлекательно — только рука с непривычки болела, а на пальце натерлась мозоль, пришлось заклеить ее пластырем.

Чтобы было легче, он говорил себе, что просто готовится к роли. Если бы ему предложили сыграть сценариста — он бы смог? Конечно. И он играл.

За час он уставал от письма так, как не уставал за полный съемочный день. Но он не сдавался. Писал каждый день. Большую часть времени, конечно, он сидел с ручкой в зубах и с отсутствующим видом пялился в стену — чтобы потом встрепенуться и записать одно предложение, — и еще одно через час, — и еще несколько. Иногда у него получалась подряд половина страницы, и он безмерно гордился своим прилежанием, перечитывая, что получалось.

«Парень купил в магазине бутылку воды, заплатил на нее и пошел домой. Дома он открыл почту и посмотрел, что ему написали. Оказалось, ему написал другой парень, который увидел его ролик. «Привет! Я видел в интернете твой ролик, что ты слышишь кита и хочешь с ним встретиться. Мне понравилась твоя история, и я хочу, чтобы ты исполнил свою мечту!» Парня очень тронули слова поддержки, и в эту ночь, ложась спать, он улыбался во сне».