— Ты меняешь одну зависимость на другую, — сказал он. — Извини, Майкл. Ты мне нравишься, но я не хочу быть твоим наркотиком. Это утомляет.

— Я не завишу от тебя! — возмутился Майкл. — Мы просто дружим!

— Да?.. — Уизли поднял на него взгляд. Он смотрел широко раскрытыми глазами, расфокусированно, как очень близорукий человек, куда-то сквозь лицо Майкла.

Цвет глаз у него был потрясающий. Чистый, зеленовато-синий, будто ему в глаза капнули цветной тушью. — Ну тогда поживи сам, без меня, раз ты от меня не зависишь.

Майкл опешил от такого заявления. Стоял, не зная, что и сказать. Уизли склонил голову набок, будто прислушивался к голосам в голове.

— Майкл, ты так мастерски входишь в раппорт, что от тебя трудно избавиться. Оглянуться не успеваешь, как ты становишься физиологическим симбионтом. Иногда это приятно, ты интересный человек, с тобой здорово. Просто, знаешь, иногда хочется подышать воздухом, который не пахнет твоим окситоцином и тестостероном.

— Ты хочешь сказать — я навязываюсь? — изумленно переспросил Майкл.

— Да, — спокойно согласился Уизли. — Ты навязываешься.

— Я думал, мы дружим!..

— Мы не дружим.

— Ладно, — сказал Майкл, перебарывая неприятное изумление, — если тебе нужно время…

— Хочешь спросить — сколько мне его нужно?..

Уизли нацепил очки на нос, поправил дужку указательным пальцем.

— А я не знаю, — беспечным тоном спросил он. — Может, год? Почему я вообще должен с тобой это обсуждать? Перестань, пожалуйста, бегать за мной и размахивать своим одиночеством. Это задалбывает. А еще больше меня задалбывает выяснять с тобой отношения.

Он объехал Майкла.

Майкл стоял, глядя ему в спину. Смотрел, как тот, подхватив длинный садовый шланг, утянул его за собой. Нажав гашетку разбрызгивателя, принялся поливать клубмы. Майкл стоял. В его голове было так пусто, будто все мысли разбежались. Он был изумлен и оскорблен одновременно. Зависимость от людей? Что за бред. Он просто отлично умел общаться — всегда умел. Он умел быть отличным другом, он нравился людям — и он искренне интересовался ими, если они ему нравились. Да что в этом плохого, в конце концов?.. Уизли просто черт знает что о себе возомнил, раз решил, что Майкл не проживет без общения с ним!..

…И гребаный рыжий оказался прав. Через два часа насильного удерживания себя подальше от Уизли Майкла начало ломать всерьез. Он следил за собой с каким-то странным, холодным недоверием. Как трясутся руки, как его бросает то в жар, то в холод. Ему физически, мучительно не хватало возможности повернуть голову и посмотреть в ту сторону. Он понимал, что этого не может быть, он уже месяц не то что не нюхал никакой дряни и не пил — он даже кофе видел только раз в день. У него не могло быть ломки, но она была.

Его накрыла паника, что все отношения в его жизни были — вот этим. Зависимостью. Физиологией. Биохимическим сбоем в мозгу. Привязанностью, которая развивалась не к людям — к адреналину и окситоцину, которыми организм ширял себя сам в чужом присутствии. И с этой точки зрения было абсолютно плевать, кто находится рядом. Любой, вызвал нужную реакцию, становился ему другом… любовником.

Все было иллюзией. Не было ни дружбы, ни близости, ни радости от того, что ты не один, что кто-то тебя понимает.

Ты один.

Если до этого Майкл активно занимался всей этой жизнью в рехабе, занятиями, практиками и терапией, то сейчас он полностью утратил к ней интерес. Какой смысл вообще лечиться от зависимости, если это не кокаин, не алкоголь, не амфетамины — если это сама жизнь, люди, любовь к ним?..

Да существовала ли она вообще, эта любовь? Не была ли она такой же иллюзией, как и все остальное?.. Набором нервных импульсов. Гормональным коктейлем, от которого чаще стучало сердце и повышалось давление. Обыкновенным наркотиком.

Он мог бы, как Уизли, провести здесь год. Или всю жизнь. Какая разница была теперь, где ему жить, здесь или там, в клинике или на воле?.. Он чувствовал чудовищную апатию и пустоту. Правда, открывшаяся ему, была слишком страшной, чтобы ее можно было вынести.

Какая разница, какой наркотик ты потребляешь, если все равно ты подсажен на самый главный, воспетый, прославленный, обожествленный?.. Любовь. Останешься ли ты человеком, если слезешь с него? Да и можно ли?..

По утрам Майкл уходил в дальний угол маленького сада и сидел там, в тени полотняных тентов, глядя в одну точку, наблюдая за муравьиной суетой у себя под ногами. Муравьи были счастливы — их жизнь управлялась простыми сигналами, они и понятия не имели о том, как трудно быть человеком.