— Конечно, — удивленно сказал Джеймс. — Я знаю. Когда я решил прийти к тебе, я предполагал, что однажды тебе придется жениться. Я не думал, что так скоро, но я все понимаю. Твоя публичная роль — часть твоей работы. Только пообещай мне, — попросил Джеймс, склонив голову к плечу и медленно подбирая слова, — что я никогда не узнаю, если у тебя будет секс с кем-то еще. Постарайся, чтобы я никогда ничего не узнал. Все остальное я переживу.

Майкл молча смотрел на него. Потом ответил:

— Знаешь, мне передернуть будет проще, чем следить за всем этим. Я не хочу. Никак и ни с кем.

Джеймс улыбнулся.

— Я не хочу жениться на Вик, — признался Майкл. — Но каминг-аут — вариант еще хуже. Если я признаю, что все это правда — ты не представляешь, что будет, — сказал он, глядя на Джеймса. — Помнишь «Оскар»?.. Будет хуже. Намного хуже. Зак, конечно, любит меня пугать, что мне останется играть камео в сериалах и трупы, но он преувеличивает. Да, уйду в сериалы — но там тоже неплохо платят, а часть поклонников у меня все равно останется, имя себе я сделал. Amazon и Netflix уже подгребают под себя ЛГБТ-аудиторию. Можно сыграть на этом, уйти в нишевые проекты. Зак так вообще будет счастлив продавать меня в сериалы — он же будет получать проценты с их прибыли до скончания века, даже если я продержусь только один сезон.

— Мы переживем, — кивнул Джеймс. — Переживем и то и другое. У тебя сейчас нелегкое время, но я тебя с этим одного не оставлю, — спокойно сказал он. — Я с тобой. Делай так, как будет лучше для тебя и твоей карьеры.

Майкл вздохнул. Куда ни кинь, всюду выходил клин. Хорошего варианта не было ни одного. Судьба словно смеялась над ним — что-то хорошее всегда приходило вместе с чем-то плохим. Он сцепил руки, поставил на них подбородок. Джеймс сидел по другую сторону экрана, гладил Бобби.

За его спиной был их дом. Далекий. На выбеленных кирпичных стенах висели яркие броские принты в рамах. Огромные часы с открытым механизмом занимали пространство между окнами, а на окнах появились жалюзи. Самолетик свисал с новой лампы. На полу стопками высились неразобранные книги, под самой дальней стеной лежали листы упаковочного картона — Джеймс продолжал обживаться.

Майкл смотрел ему за спину. Они делали, что могли, чтобы вдвоем обустраивать дом. Но Майкла не было там. Им не досталось этого счастья — затормозить у витрины, переглянуться, спросить друг у друга: — Хочешь?.. Хочу!.. Вместе содрать упаковку с чего-то нового, вместе собрать икеевскую табуретку, прилаживая одно к другому тот так, то эдак, вместе терять от нее шурупы и вместе их находить, и даже шутливо переругиваться в процессе. Вместе вешать картины и полки, отмерять высоту, проверять, чтобы вышло ровно.

— Я хочу жить с тобой, — тихо сказал Майкл. — Я всю жизнь хочу жить с тобой. Я лез на эту вершину, чтобы было что принести тебе. Чтобы встретить тебя и сказать: смотри, я теперь человек, у меня и имя, и деньги, и работа, которую я люблю. Я хочу уже наконец получить то, ради чего я так вкалывал. Тебя. И наш дом.

— У тебя уже это есть, — так же тихо сказал Джеймс. — Я. И наш дом. Я буду тебя ждать.

— Нет. Есть еще один вариант, — сказал Майкл. — Я могу послать все это нахрен и вернуться в Лондон. К тебе.

Джеймс с сомнением покачал головой.

— Тебе есть за что бороться. Я не знаю, что для тебя будет правильным, — искренне сказал он. — Но я хочу, чтобы ты принял решение сам, не оглядываясь ни на что, ни на кого. Майкл, пожалуйста — не делай это только ради меня.

Тот резко помотал головой.

— Майкл, из всех вариантов этот — худший. Не делай этого. Не сдавайся.

— Я хочу быть с тобой.

Джеймс невольно нахмурился.

— Майкл, не надо.

— Чтобы быть с тобой, мне нужно быть с тобой. Это просто.

— Я уже говорил — я не хочу от тебя такой жертвы!

— Послушай… — Майкл вдруг улыбнулся. — Я люблю тебя больше всего. Больше своей карьеры, больше своего призвания.

— Майкл!..

— И знаю, что буду любить всегда.

— Майкл, нет!..

— …Но я хочу уйти. Я на самом деле хочу. И это не ради тебя.

Джеймс удивленно замолчал.

— Ради себя, — сказал Майкл, улыбаясь. — Я всегда хотел играть. Делать фильмы, рассказывать людям что-то важное. Я никогда не хотел быть обезьяной из цирка. Я могу уйти в европейское кино, независимое кино. В театр, в конце концов!..

Джеймс растерянно улыбнулся в ответ.

— В мире масса занятий, кроме карьеры в Голливуде. Я мотался по континентам — а мира толком не видел. Я хочу на него посмотреть. Просто пожить. Понять, что мне делать дальше, съездить с тобой куда-нибудь вдвоем.

Джеймс, улыбаясь, склонил голову к плечу. Прочесал пальцами волосы. Качнул головой, соглашаясь.

В студии было тихо. Эллен с понимающей улыбкой смотрела на Майкла, наклонившись вперед, словно хотела поддержать.

— Название фильма становится последней, непроизнесенной строкой финального стихотворения, — сказала она.