Шрифт:
— Вот и играй это, — сказал Майкл. — Ты хочешь быть талантливым, ты можешь у меня это взять. Терренс хочет совершить в жизни что-то важное, чтобы считать себя человеком, а не канарейкой в золотой клетке. У вас много общего. Эрик нужен ему, чтобы перестать бояться.
— Это… это отдельная тема, — Питер засмеялся, покачал пальцем. — Не сейчас. Мне нужно переварить.
— Конечно, — Майкл кивнул.
Они пошли дальше. Питер молчал, явно устраивая внутри себя новые установки. И что-то изменилось, Майкл чувствовал. Питер больше не шарахался от него, держа дистанцию. Они могли сталкиваться локтями, плечами. Питер машинально, бездумно говорил «ой», не выныривая на поверхность из своих мыслей. В конце концов Майкл начал придерживать его за плечо, чтобы его не шатало на неровной дороге.
Они вернулись, сделав круг.
— Спасибо, — признательно сказал Питер, вскинув глаза, когда поднялись на крыльцо. Взгляд у него изменился. Ушло напряжение, он стал мягче, теплее.
— Вот так и держись, — сказал Майкл, ткнув его пальцем в грудь. Питер ойкнул и заулыбался.
— Слушай, давай сделаем еще пару дублей по-новому, ладно?.. Мне кажется, я теперь смогу.
— Давай, — кивнул Майкл. — Конечно.
Глава 11
— Пробежим пару сцен, пока едем?.. — спросил Питер, падая на сиденье рядом с Майклом. Он запихнул сценарий, свернутый трубочкой, в карман переднего сиденья, взъерошил волнистые волосы.
Для развлечения главного каста и для того, чтобы они прониклись духом Ирландии, Шене организовал поездку к ближайшим достопримечательностям и выделил на это отдельный день. Майкл не горел желанием тратить рабочее время на туристические экскурсии, но спорить не стал. Загрузился в автобус, сел у окна. Питер почти мгновенно нарисовался рядом в поисках очередного наставления.
— Я что-то упускаю, — сказал он. — Я стараюсь делать все по правилам, у меня тетрадь есть — я ее всю исписал.
— Чем? — спросил Майкл.
— Утренними страницами, — серьезно сказал Питер. — Знаешь, есть такая техника у Джулии Кэмерон, ты садишься и пишешь три страницы все, что приходит тебе в голову. И я пишу, ну, как бы Терренс вел дневник. И что-то не складывается.
Майкл угукнул, выхватил из кармана сиденья сценарий Питера и сунул себе под бок.
— Во-первых, перестань трястись над текстом. Ты же его знаешь.
Питер смотрел растерянно.
— А если я ошибусь?..
Мимо рядов прошел Джеймс, Майкл окликнул его:
— Вот скажи, тебе принципиально, чтобы мы шли по тексту без отступлений?
— О каких отступлениях речь? — тот остановился в проходе, облокотился на спинку сиденья.
Майкл смотрел, зависая, на его лицо и короткую стрижку. На глаза, которые снова казались яркими и живыми. Когда они встретились в новогоднюю ночь, Джеймс был притихший, будто его настроили на минимальную яркость. А сейчас он уже был другим. Повеселевшим, что ли. Так хотелось увидеть, как он улыбается, что Майкл не сдержался:
— Ну, если Питер скажет вместо «Мудак ты, Эрик» — «Ты такой говнюк, Эрик МакТир, что теперь наконец я понял, почему в Ирландии такая зеленая трава — ты как телега с навозом, прошел через поле — и удобрений больше не надо».
Джеймс звонко рассмеялся, потом сказал:
— Если ты про дух, а не про букву, то я не против импровизации. Попробуйте.
— По-моему, эта история, — сказал Майкл, глядя на него, — она просит чуток ослабить вожжи. Я чувствую, что ей не хватает свободы.
Джеймса вежливо спросили сзади, будет ли он двигаться дальше, и тот, извинившись, пошел в конец салона, не договорив.
Питер растерянно посмотрел на отобранный сценарий.
— Ты знаешь текст, — сказал Майкл. — Перестань держаться за бумагу, все должно быть у тебя в голове. Это же не театр, где если ты лажаешь, это всем сразу видно. Нужно будет десять дублей — сделаем десять.
— Ладно, смотри, — Питер развернулся к нему всем корпусом. — Терренс гуманист, он хочет помочь людям…
Майкл предупреждающе поднял палец.
— Притормози. Тебя все время заворачивает в платонику.
Майкл задумчиво постучал костяшками пальцев в окно автобуса, потом продолжил:
— Ты приходишь, такой благородный спаситель страждущих Терренс Эксфорд, снисходящий чуть ли не с облака, чтобы осенить каждого нищего своим сиянием.
— Но это же так и есть, — уверенно сказал Питер. — Если не утрировать.
— Прикрути пафос, — посоветовал Майкл. — Гуманизм гуманизмом, но у тебя получится плоско, если ты будешь играть только это. У Терренса должны быть слабости. Пороки, в конце концов. Не тот у него масштаб, чтобы вставать на место Иисуса Христа. Он человек, а ты его рисуешь плакатным идеалистом.