— Госпиталь в Голуэй готов принять нас, — сказала Марго, пряча телефон в карман. — Аэропорт в десяти минутах езды от него, машина скорой помощи будет ждать на месте.

— Хорошо, — автоматически сказал Майкл, хотя она говорила не с ним.

Джеймс занял место пилота, надел наушники. Уверенным жестом переключил пару тумблеров у себя над головой, оглянулся проверить, все ли устроились. Марго сидела, спокойная, как изваяние, сложив вместе колени и держа на них папку с какими-то бумагами. Майкл хотел спросить, знает ли Джеймс, куда вообще нужно лететь, но подумал, что, наверное, тот разберется. Не вызвался бы, если бы не мог разобраться.

Шеймус лежал смирно, иногда неестественно медленно прикрывая глаза и облизывая губы розовым от крови языком. Дышал он с заметным свистом, морщил брови от боли. Майкл постарался унять панику, наклонился к нему, осторожно тронул за плечо. Поводов для оптимизма было мало, но он надеялся, что они все же были. И чем быстрее они доставят Шеймуса в руки врачей, тем лучше все кончится. Майкл старался не думать о том, что кончиться все может — хуже некуда. Разрушенной карьерой. Инвалидной коляской.

Они вырулили на взлетную полосу. Шеймус заторможенно перевел взгляд на Майкла, посмотрел на него, будто не вполне узнавал.

— Эй, — шепотом сказал Майкл. — Давай, не теряйся. Будь со мной. Все будет нормально.

Шеймус издал короткий звук, не разжимая губ — то ли показывал, что слушает, то ли пытался что-то сказать, но не мог.

— Скоро будем на месте, — сказал Майкл, когда мотор заревел, набирая обороты, и самолетик мягко рванулся вперед. — Полчаса всего. Ты даже не заметишь. Держись давай, — он взял его за руку, крепко сжал. В ответ почувствовал только вяло вздрогнувшие пальцы — Шеймус то ли уже не понимал, что происходит, то ли не имел сил ответить.

Пол наклонился, Майкл почувствовал характерную невесомость в груди.

— Вот, — сказал он. — Уже в воздухе. Марго позвонит твоей семье. Просто держись, ладно? Не отключайся.

Он никогда ничего не боялся, в очередной раз оказываясь в машине скорой. Будто знал, что на нем — заживет. Как на собаке. Затянется, зарубцуется, срастется. Даже когда видел, как волнуются за него родители — сам недоумевал в глубине души: чего волноваться-то? Живой же. И сам их успокаивал. Обойдется, мол. Ему даже весело было. Вечно заигрывал с медсестрами, подмигивал им, улыбался. Потом пересказывал в красках Брану и Томми: и я такой лечу, а потом — хрясь!.. Те смеялись.

Сейчас Майклу было совсем не смешно. Он держал Шеймуса за руку, что-то говорил ему, поглядывал вперед, в кабину пилота. Джеймс вел самолет ровно, винты звонко гудели, рассекая воздух. Не соврал, значит, тогда, что летает? Жаль, не решился похвастаться. А может, обиделся, что Майкл не поверил?..

Майкл пытался цепляться за старую память, перекладывал ее, как пасьянс, который никак не сходился. А если бы я вот так, а если бы я эдак, что тогда было бы? А если бы Джеймс взял его с собой полетать — изменилось бы что-то, раздвинулись бы у него горизонты?..

— Шеймус! Шеймус, смотри на меня! — позвал он, когда тот закрыл глаза. Самолетик качнуло, голова безвольно мотнулась из стороны в сторону. — Шеймус!..

Тот открыл глаза, бессмысленным взглядом уставился вверх. Кашлянул, сморщился, застонал. Сглотнул. Он дышал тяжело и медленно, на губах начала пузыриться кровь. Майкл был хреново подкован в медицине, но ему хватало ума понять, что это было очень плохим знаком: в лучшем случае — травма легкого, в худшем — внутреннее кровотечение. Ему было бы легче, будь он сам сейчас на носилках. Можно было бы не винить себя. Спрятал все за простую, понятную боль — и порядок.

Он бы хотел, наверное, быть на его месте. Перестать обо всем думать, загнать чувства поглубже, лежать, пялиться в потолок, осмысляя непоправимость случившегося. Почему-то мысль о непоправимости применительно к Шеймусу разрывала его изнутри.

— Быстрее никак нельзя? — крикнул он Джеймсу.

— Быстрее она не умеет! — отозвался тот.

— Долго еще?

— Сейчас будем снижаться!

— Слышал? — Майкл качнулся еще ближе к Шеймусу. — Сейчас будем снижаться. Потерпи. Только дотерпи, ладно?

— Ла…дно, — еле слышно выдохнул тот. Майкл еще крепче сжал его руку.

— Вот. Хорошо. Держись, уже скоро.

Посадка была такой мягкой, что Майкл ее не заметил. Когда шум моторов начал слабеть, он вскинул голову, первым делом подумав, что что-то случилось — и обнаружил, что они катятся по земле. Они были на месте.

Команда скорой помощи встретила их прямо на взлетной полосе. Шеймуса переложили на каталку, им тут же занялось несколько человек. Он был уже без сознания. Майкл старался унять панику, глядя, как ему вводят в вену катетер, подключают к капельнице, фиксируют шею, как реаниматологи обмениваются короткими фразами, загружая его в машину. Чувство, что он видит его в последний раз, было невыносимым.