Пока опять не случится что-то, что заставит меня в нем сомневаться. Пока мне опять не приспичит от него бежать, а ему не придется меня догонять.

Черт возьми, между нами действительно многое меняется, подняли на свет то, что много лет хоронили своим молчанием. Но вот сценарий все тот же. Я все так же бегу от него, даже когда сломя голову несусь к нему. Вываливаю на него свое раздражение, а он находит нужные слова, чтобы привести меня в себя. И я успокаиваюсь. Почему мне все время нужны его убеждения? Его успокоение?

Нет, это все не выход. Это все не решение. Было, проходили, плавали.

Истерика — это еще не эмоции, убеждения — это еще не доверие.

Что же делать, что же делать.

Можно взять и уйти. Опять уйти. И ждать его следующего хода. Или не ждать. Можно все что угодно, главное захотеть этого. Вот только чего я хочу?

Наверное, это все выглядит забавно. Я наворачиваю круги по лестничной площадке, то подлетаю к двери, то мчусь к лифту. Сомнения. Большие такие и толстые. Так хочется все сделать правильно. Но нет этого правильного. И не будет, никогда.

Преодолеваю оставшееся расстояние до квартиры. Нажимаю на звонок, и дверь открывается в тот же момент.

Бросаю беглый взгляд на Сашу. Волосы на голове, слава Богу, отрасли, и делали Чернова похожим на самого себя. Борода, правда, тоже имелась на месте, но была заметно короче и смотрелась вполне неплохо. Мне даже понравилось. Он был как всегда бледным. Домашняя одежда — футболка и спортивные штаны — были в той самой зеленой краске.

— Ждал? — констатирую я.

— Стас позвонил.

— Наблюдал? — я киваю головой в сторону глазного зрачка.

Саша не определенно пожимает плечами.

— А чего тогда сразу не открыл?

— Тебе нужно было время принять решение, — как-то совсем безхитростно поясняет он.

— А если я его так и не приняла?

Саша лишь улыбается. Ясно и спокойно. А потом протягивает руку мне навстречу, обхватив за талию.

— Оно у нас еще будет, — говорит, увлекая меня за собой в квартиру. Входная дверь захлопывается за моей спиной, отрезая нас ото всего остального мира. Саша продолжает обнимать меня за талию, вернее за то место, где она скрыта под курткой. И я успеваю порадоваться, что на мне столько лишней одежды, потому что если еще чувствовать Сашины прикосновения, то мыслить трезво будет просто не возможно. А работающие головы нам сейчас нужны как никогда.

Он смотрит на меня своим темным и зачарованным взглядом, при этом все так же легко улыбаясь.

— Чего? — смущаюсь я от его пристального рассматривания.

— Ты пришла, — с каким-то придыханием говорит Саша.

— Пришла.

Не спорить же с очевидным.

А Чернов продолжает смотреть и улыбаться. Кажется, я даже начинаю краснеть. Выходит как-то совсем по-детски. Странно это все для людей столько лет в браке проживших. Это вот пусть Стас на свою Алину так смотрит, а она стесняется. Потому что как-то совсем наивно выходит.

Я первая отвожу глаза.

— Саш, прекращай.

Он крутит своей головой, отгоняя наваждение, ведомое только ему.

— Извини, соскучился.

— Ты меня не прошлой неделе видел. На ужин к нам приходил, помнишь?

— Это не то было…

— Тогда что?

— Сама знаешь.

И я знаю, вернее понимаю. Последний месяц мы честно выполняли родительские обязанности, мы были друг другу родителями наших детей, без всяких намеков хоть на какое-то МЫ.

И вот, спустя столько времени я… пришла.

Потом сама же пугаюсь своего понимания. А если Чернов сейчас все неправильно истолкует? Вдруг решит, что я насовсем пришла, к нему? А у меня нет никаких решений. Я сюда просто неслась в порыве эмоций.

От этого я еще больше смущаюсь и начинаю ерзать под его рукой, и Саша меня отпускает.

— Сань, — зовет меня.

— Я скандалить пришла, — быстро выпаливаю на одном дыхании. — Драться и истерить. Дети рассказали про квартиру, про то, что ты из Москвы уехал, что с работы ушел…

В один момент он становиться очень серьезным, нет больше той дурацкой подростковой улыбки на его лице.

— И тебе это не понравилось? — осторожно уточняет он.

— Мне не понравилось, что это сделали они. А не ты. Саш, почему ты мне ничего не сказал? — именно этот вопрос больше всего тревожил меня последнее время. Я ведь догадывалась, что он здесь, в городе, и не понимала, почему он молчит.

— А если б сказал, чтобы ты подумала?

— Нуууу, не знаю.

— Зато я знаю, — уверенно говорит Сашка. — Ты бы придумала, что я так пытаюсь свои грехи перед тобой загладить. Подкупить. И ничем бы хорошим это не закончилось.