И я улыбаюсь, а потом раз за разом перечитываю послание, и опять улыбаюсь. Поздравление кажется самым лучшим, до безумия хочется найти Сашку и… И не знаю что. Просто найти. Я прижимаю книгу к себе и резко разворачиваюсь, чтобы бежать искать Чернова. Но очень неудачно сталкиваюсь с Сомовой, которая как раз шла то ли ко мне, то ли просто рядом. Гарри Поттер летит из моих рук прямо к Каринкиным ногам. Пытаюсь быстрее схватить книгу, но из-за живота я не так подвижна, как хотелось, поэтому бывшая подруга меня опережает.

— Что, Сашка, сказками увлекаемся? — ехидно замечает она. Но книга, как назло, открыта на обороте с пожеланием. И Сомова, конечно, читает. — С днем рождения, кареглазая. О, так у нас появился поклонник… Надеюсь… бла-бла-бла… потому что это не так. Как мило! Искренне твой… Так. Кто?! Александр Чернов. Чернов?! Какого хрена мой парень дарит тебе книги? Вы ведь даже не знакомы.

Каким-то чудом я все-таки успеваю выдернуть из рук Сомовой книгу.

— Это так, просто подарок.

Но Сомова — не дура, она понимает, что в нем есть какой-то смысл. Вот только она не понимает какой, и это ее напрягает.

От лишних вопросов меня спасает звонок, и я быстренько удаляюсь домой.

А уже через два дня случится то, чего я так боялась. Во время большой перемены я буду сидеть в столовой и читать Гарри Поттера, когда Сомова на всю столовую заявит:

— О, Быстрицкая, а что мы сегодня такие бледные?! — при первых звуках ее голоса мне хочется сжаться в комок, а еще оказаться где-нибудь подальше отсюда. Сомова говорит громко, демонстративно. И я понимаю, что это спектакль, рассчитанный на всех. — Как твои дела, Санечка? Как здоровье? Не тошнит?

От последнего вопроса внутри все замирает. Потому что я уже знаю, что последует дальше.

— Знаешь, а я слышала, что с беременными такое случается.

На нас смотрят все. Я чувствую жадные взгляды, скользящие по моему телу, но им толком не нужна я. Они ищут мой живот. Инстинктивно хочется закрыться руками… Защитить ребенка. И это какое-то совершенно новое для меня чувство. Желание защищать. Но Сомова продолжает, и паника во мне пересиливает все оставшиеся эмоции.

— Что, думаете, вам послышалось или не так поняли? Если так, то я повторю. Знакомьтесь, кто не знал, это наш лингвистический гений Сашенька Быстрицкая. Но Сашенька у нас не только в языках хороша, но, видимо, и еще кое в чем…

Не могу слушать этого дальше. Подскакиваю со скамейки, а ведь даже бежать не хочется. Хочу просто придушить Каринку. Это же так легко, взять и сомкнуть руки на ее тонкой шее. Я бы, наверное, действительно вцепилась бы ей в волосы, если бы в этот момент в разговор не включилась Алена:

— А ты не завидуй. Если тебя лично никто не хочет, то не стоит вымещать свой дрянной характер на остальных.

Алена подходит к нам и встает между мной и Кариной.

— Ты-то куда полезла, Чернова? Или нравится убогих защищать?

— Рот закрыла!

О, а это уже Сашка, тоже откуда-то подлетает к нам. Сомова с непониманием смотрит на него, видимо не ожидала такой глупости с его стороны. Теперь понятно, для кого было все это представление. Конечно же, для Сашки. Она как-то узнала про мою беременность, но не узнала от кого. А тут книга и «Искренне твой Александр Чернов». Вот и решила совместить приятное с полезным. Поставить меня на место и отвратить от меня Сашку, если у того вдруг какие-то виды на меня были.

Саша подходит ко мне и обнимает за талию, по-хозяйски кладя ладонь на мой живот, скрытый под плотной тканью толстовки. Но смотрит он на Сомову, зло так, с презрением. Вот честно, не хотела бы я сейчас быть на ее месте. Впрочем, мне пока своего хватало.

— Тема закрыта, — жестко отрезает он. — Идем.

Разворачивает меня и выводит из столовой. На выходе нас нагоняет Алена, с моим рюкзаком и книгой в руках, с силой пихает их брату.

— Ты бы суку свою лучше на привязи держал.

На следующий день в школу я из принципа приду в обтягивающей футболке.

Бакс носится по двору в окружении толпы маленьких детей. Их мамочки, сидящие на скамейках, поглядывают на меня с некой долей подозрения. Впрочем, это их право, я бы так же реагировала на незнакомую собаку. Наверное, все матери одинаковы, постоянно на подсознании ждут какой-то опасности для своих чад.

А может быть дело не в Баксе, а в том, что сижу я на заборе хмурая, нервная и дерганная? Этакая психопатка на детской площадке.

Сашка и Стас разговаривают уже больше часа, за это время я успела узнать у Дамира про обстановку дома у Черновых-старших, позвонить Кудяковой и пожаловаться на свою судьбу и вконец накрутить себя.

Ну сколько можно разговаривать?! А если они там дерутся?! Или Саше опять приспичило воспитывать сына? Вдруг…?

— Куда всех остальных дела?

Черт! От неожиданности я чуть не падаю с узкой перекладины, но Саша подхватывает меня за талию. И возвращает в сидячее положение.