— Не молчу, — говорит он, и больше не слова.

Я от обиды, даже стукаю его по ноге.

— Ай, ай, я понял!

— Что ты понял?! — стараюсь не кричать, но получается плохо.

— Что мы, по ходу дела, беременны.

— Какая проницательность! — яд так и сочится из меня, я даже не знала, что умею быть такой.

А у самой паника внутри. Как так-то вообще. Мы же предохранялись! Всегда! Или нет? Кажется, пару раз увлекались, но он же должен был проконтролировать! Должен! Злые слезы подкатывают к глазам, но так и не появляются.

Сашка трепет свои волосы, пару раз тяжело выдыхает.

— Ладно, допустим, что это точно. И мы… беременны. Что делать с этим будем?

— А что мы будем делать?! Саша, мне 18, тебе 19! У нас уже есть один ребенок! У нас учеба, и мы сидим на шее у родителей. Это какая же глупость будет… рожать еще одного! Какие тут вообще варианты могут быть?!

Не глупость, а тупость. Как же мы так, как же мы так?!

Саша сам начинает злиться, вроде бы держится, а у самого желваки дергаются. Кусает губы, тяжело вздыхает, значит, сейчас скажет то, что мне не понравится.

— Тогда аборт?

Опять, опять это слово… Хочу кивнуть, но голова отказывается двигаться. А желудок сводит судорогой. Сразу представляется картина, что мне сейчас по сути предлагают Стаса убить. От одной только мысли задыхаюсь. Не могу сидеть. Подрываюсь и ухожу в нашу спальню. За окном разноцветными огнями мерцает город. Саша не сразу, но приходит ко мне. Стоит у меня за спиной, так и не решаясь дотронуться.

— Сань… Поговори со мной, — нежно зовет он.

— Саш, почему сейчас? Почему именно сейчас. Так не вовремя.

Он разворачивает меня и прижимает к себе. Я утыкаюсь ему в шею.

— Это так нечестно, — шепчу я. — Так нечестно. Но разве мы можем от него отказаться? После того как родили Стаса? Разве мы можем убить этого… ребенка?

Я знаю, что не можем. Родить ребенка будучи школьниками, и убить его, будучи… Будучи взрослыми? Хотя я сейчас совсем не чувствую себя таковой, хочется под крылышко к маме и плакать.

— Не можем, — вторит мне Сашка. И мне становится легче, совсем чуть-чуть, но легче.

— Саш, что мы нам делать?

Он гладит меня по волосам, проводит губами по моей шее.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? — вдруг невпопад спрашивает меня. Я не отвечаю, лишь киваю головой. — Вот и молодец. А про делать… Рожать будем.

Тяжелее всего в данной ситуации оказалось признаться во всем родителям. Сложнее, чем в первый раз. Тогда-то это был большой сюрприз для всех, то, чего никто не ждал. А тут все ждали, все догадывались, все предупреждали. Мама так и смотрела на меня победным взглядом из серии: «А я же говорила!». Потом, правда, он сменился уже на укор. И это выражение лица: «Ну вы и дебилы!», я тоже хорошо понимала, сама так на себя каждое утро в зеркало смотрела.

Еще бы, один раз — случайность, два закономерность. И если в случае со Стасом у нас были хоть какие-то оправдания, даже если мы и не говорили о них никому, мы знали, что тогда все произошло не просто так. Теперь оправданий не было. Мы очень сильно оплошали. Даже бабуля, которая всегда с оптимизмом и юмором относилась к нашей семейной жизни, подорвалась со стула, и ушла куда-то в комнату. Видеть, что ли нас больше не хочет?

Мы вчетвером сидим на кухне и нервно поглядываем друг на друга. У нас с мамой своя игра в гляделки, у папы с Сашкой своя. Кажется, папе тоже есть много чего сказать, и я даже радуюсь, что в первую очередь мужу, а не мне.

Наконец, бабушка возвращается на кухню и бухает передо мной уже знакомую книгу про половое воспитание.

— Ба!

— Что ба?! Да ты смотри, смотри. Глава 5, откуда берутся дети? Глава 6, контрацепция. Я даже вам закладочку положила и нужные места карандашиком подчеркнула. Сейчас пойдете читать, а вечером экзамен устрою, чтоб слово в слово!

Я предательски заливаюсь румянцем. Ну, бабушка!

Радует одно, что никто ни разу не спросил про наши планы. Видимо, сразу поняли, что дети того, совсем безнадежны.

Но если я боялась встречи со своими родителями, то к Сашкиным я просто планировала не идти. Мне даже Чернову объяснять ничего не надо, он сам понимает все по моему тоскливому выражению лица, что со своими родителями будет разбираться сам. Но, как известно, если гора не идет к Магомеду, то Надежда Викторовна сама идет ко мне. И когда Саши нет дома, она устраивает мне такую головомойку с криками и «танцами», что даже я сама себя лично стала подозревать в корыстных мотивах.

Аленка и та крутит пальцем у виска, прямым текстом говоря, что мы бестолковые.