Планета Идиллия. Три километра от города Зелар, ВОП № 4

Густаво стоял у шлагбаума, тревожно вглядываясь в небо над Зеларом. Светляки трассирующих пуль, то и дело взлетающие над крышами домов, наводили на самые мрачные мысли. Слава о штрафниках Консорциума далеко опережала их самих, но когда лейтенант де Сервантес — командир тиаматского взвода, сменившего штрафников на опорном пункте, — связался со штабом батальона, доложив о стрельбе в городе, то получил ответ: в Зеларе всё спокойно, единичные случаи правонарушений пресекаются. В общем, сидите спокойно, лейтенант, не поднимайте панику.

Но лейтенанта и его подчинённых это не успокоило. Штаб батальона далеко, оттуда не видать того, что видно и слышно с «опорника».

— Не нравится мне это, Пекеньо, — Густаво почесал подбородок своему фамильяру: тиаматскому степному саблезубу.

Огромный — свыше восьмисот килограмм веса, — зверь недовольно заворчал, чувствуя тревогу хозяина.

— Да, я тоже думаю, что надо бы сходить, проверить, — согласился с фамильяром тиаматец, доставая сигару. — Но мы с тобой сейчас на посту. А пост оставлять нельзя.

Пекеньо отозвался утробным ворчанием и, положив голову на прикрытые бронещитками лапы, уставился на хозяина с выражением неодобрения на морде.

Из темноты выскользнула кошка-летяга и бесшумно приземлилась на спину своего гигантского родственника.

— Чего не спишь? — глядя, как летяга задирает заднюю лапу, чтобы вылизать задницу, спросил Густаво.

— Да уснёшь тут, — Леандро, хозяин летяги, подошёл к другу. — На душе не спокойно. Изабелла… — он кивнул на вылизывающуюся кошку, — …тоже нервничает. Да все нервничают!

Всплеснув руками, Леандро отобрал у друга сигару и нервно принялся обрезать ей кончик.

— Что лейтенант говорит? — ничуть не возмущённый конфискацией, Густаво достал зажигалку и дал подкурить другу.

Леандро наклонился к огоньку, благодарно кивнув и ответил:

— Изображает спокойствие. Чёрт побери, друг, не верю я, что в городе тихо, как говорит этот гринго Шеридан! Все знают, что он — сын шлюхи и командует такими же ублюдками! А как можно верить ублюдкам?

Выпустив клуб дыма, он замолчал, разглядывая танец трассеров над городом.

На пустующей дороге показалась яркая машина со знакомой Леандро аэрографией в виде горящих крыльев. Радость от встречи с подругой смешалась с беспокойством: идиллийка знала, что не следует приезжать на пост, да и машина ехала с превышением скоростного режима. А местные, несмотря на некоторое легкомыслие, были очень законопослушны.

Объяснение нашлось скоро: едва машина подъехала, тиаматцев с головой окунуло в первобытный ужас и совершенно детское желание спрятаться. Понадобилось немало времени, чтобы успокоить насмерть перепуганную девушку и по сбивчивым объяснениям составить картину произошедшего.

Корпоратские мрази не только разгуливали по городу, как хозяева, решили публично казнить мэра Зару, но и устроили настоящее побоище на площади у комендатуры.

Пока девушка рассказывала, вокруг собрался весь взвод, включая фамильяров. Когда идиллийка замолчала, взгляды присутствующих обратились к командиру взвода. Лейтенант задумчиво разгладил усы, а затем приказал на эсперанто, так, чтобы поняла девушка:

— Сержант де Вега, сержант Карраско, собирайте ваших солдат.

Тиаматцы буквально расцвели от радости: значит, их командир решил не отсиживаться в норе, как песчаная капибара, а действовать.

— Проверьте сообщение гражданской, — лейтенант указал на идиллийку. — Нарушителй — задержать, при сопротивлении — уничтожить. Отделение сержанта Гонсалеса — полная боевая готовность, в случае необходимости выдвигаетесь на подмогу.

ВОП превратился в растревоженный муравейник. Тиаматцы торопливо экипировались и одевали в броню — или противоосколочные жилетки для небольших животных, — своих фамильяров.

— По машинам! — скомандовал лейтенант, с завистью глядя на уезжающих.

Молодая, горячая кровь требовала действий, но де Сервантес прекрасно понимал долг командира. Так же, как и солдаты оставшихся в резерве отделений понимали свой. Пост без веской причины оставлять нельзя — за такое сразу трибунал. А так лейтенант всё сделал грамотно — отправил людей по жалобам гражданских. Никакое — даже самое строгое — начальство не придерётся.

— Ну вот, Пекеньо, — Густаво проверил, как сидит броня на его питомце. — А ты переживал.

Саблезуб насмешливо взглянул на человека, словно понимая, что тот говорит, а потом легонько боднул башкой, защищённой тяжёлым шлемом. Огромному зверю добавочные семь десятков кило брони не мешали совершенно — для него, способного утащить в зубах полутонную тушу касочного черепорога, это даже не вес.

Густаво почесал фамильяру подбородок, затем приладил подбородочную пластину к шлему питомца и побежал к бронетранспортёру, предназначенному для перевозки крупных фамильяров. Пекеньо бесшумно бежал рядом и тиаматец с удовлетворением отметил изумление идиллийки, наблюдавшей эту картину.