Эвиас отнес Джилл в соседнюю спальню. Он даже не потрудился включить свет. Его ночное зрение было превосходным. Он осторожно положил ее на кровать и прошел в смежную ванную. Схватив полотенце для рук, Эвиас включил воду. Струи были холодными, но Джилл в любом случае не возразила бы. Ведь она потеряла сознание. Он лишь надеялся, что это произошло из-за страха, а не из-за тяжелой травмы.

Он быстро вернулся к девушке и смыл с ее лица остатки крови. Только тогда он протянул руку к лампе и включил свет. Порез возле линии роста волос был небольшим, но сильно кровоточил. Эвиас задержал дыхание, сосредоточившись на ней. Он слушал ее медленное и ровное сердцебиение. Вполне нормальное для того, кто спал. Запах ее крови мгновенно пробудил в нем жажду.

Но жажду не только подобного рода. Эвиас уставился на ее декольте.

Вот и все, что он мог сделать, вместо того чтобы затащить ее в постель и раздеть догола. Джилл была ранена и напугана.

Ему никогда не нравился младший сын Дэкера. Он встречался с ним несколько раз, когда Дэкер посылал Дэкона с посланиями на территорию гар-ликана. Вамп-ликан казался бесхребетным. Но из-за произошедшего с Джилл неприязнь Эвиаса возросла. Раньше он хотел убить только Дэкера, а теперь еще и его сына. У Дэкона был ребенок от человека, но он бросил дочь, позволив ей расти в человеческом мире.

Чудо, что какая-нибудь стая ликанов или гнездо вампиров не убили Джилл. Она пахла по большей части человеком, но Эвиас уловил слабый отличительный запах. Значит, это могли сделать и представители других рас. С другой стороны, он не ощущал ничего особенного, пока Джилл не поранилась. Дэкон должен был знать, что за его дочерью, возможно, будут охотиться, так как у нее не было клана, способного встать на защиту. К тому же Джилл могла родиться с чертами, которые явно демонстрировали бы ее отличие от людей. Эвиас предполагал, что у нее не было никаких особых способностей, иначе она не была бы так потрясена тем, что узнала.

Он немного успокоился, когда осознал, что Джилл не была серьезно ранена. Порез оказался неглубоким. Возможно, на нее подействовал слишком крепкий виски. Джилл была весьма миниатюрной, из-за чего казалась чистокровным человеком. Эвиас наклонился, наблюдая за выражением ее лица во сне. Черты были очень привлекательны. У нее был прямой, почти идеальный нос и полные, просящие о поцелуе губы. Желание прикоснуться к ее устам стало еще сильнее, но он сдержался.

Кровь на ее лбу привлекла его внимание.

Вампиры обладали способностью залечивать небольшие раны, нанесенные людям. Эвиас задумался, сможет ли он сделать то же самое. У него никогда не было возможности проверить это. Эвиас облизнул губы, а затем придвинулся ближе, положив руки по обе стороны ее плеч. Он открыл рот и осторожно провел языком по маленькому порезу.

Эвиас закрыл глаза и почувствовал, как сильно и быстро затвердел член, когда вкус ее сладкой крови достиг его рецепторов. Его клыки непроизвольно вытянулись, вынуждая Эвиаса отпрянуть. Необузданный голод вцепился в него когтями, требуя укусить ее манящую шею. Он даже начал искать взглядом более подходящее место. Эвиас практически чувствовал пульсирующую вену.

«Нет!»

Отвернувшись, Эвиас утихомирил свои инстинкты. Никто и никогда так не влиял на него. Иногда ему приходилось брать кровь у Ланы, но сам укус казался Эвиасу скорее рутиной, чем настоящим удовольствием. За годы их любовной связи желание так и не усилилось. По большей части они были незнакомцами, разделяющими интимные моменты, когда у нее начиналась течка. Эвиас избегал Лану, если только она не нуждалась в нем.

Мысли о высокой женщине вамп-ликане, которая делила с ним дом, помогли Эвиасу охладить похоть. Лана всегда была мрачным напоминанием о том, что ему, похоже, было суждено потерять любую женщину, к которой он позволил бы себе приблизиться. Лана была несчастна, но отказывалась уйти, когда он предлагал ей свободу.

И вот однажды Эвиас отправился на охоту… а вернувшись, обнаружил, что она исчезла.

Сначала он решил, что Лана просто решила навестить свою семью, живущую с одним из кланов. Он поинтересовался у часового, когда она собиралась вернуться. Растерянное выражение лица мужчины встревожило его. Лана никак не могла уйти, так как сумела бы спуститься с утеса только с помощью одного из стражей Эвиаса. Но никто из них ее не видел.

Ему потребовалось пять минут, чтобы найти ее тело там, где она упала и разбилась насмерть.

Возможно, это был несчастный случай, но Эвиас в это не верил. В его доме был запах лишь Ланы. Значит, она рискнула выйти на карниз одна. Вот только она никогда так не делала, потому что боялась высоты. Единственным разумным предположением было самоубийство. Лана предпочла смерть, не желая оставаться с Эвиасом или вернуться к своей семье.

— Я не позволю подобному случиться с тобой, — тихо прохрипел он. — Обещаю, Джилл, — Эвиас взял кусок ткани и нежно промокнул ее лоб, убирая кровь. Но сразу же появилось еще больше влаги. Рана не заживала.