— Я сделала это не намерено. Клянусь своей честью.

— Чушь! — Джилл не купилась на это. Капельки пота покрыли ее кожу, жар вернулся. Ей уже довелось испытать вспышку жара, но сейчас все стало еще хуже. Ее клитор снова болезненно пульсировал, а грудь действительно болела.

Цвет глаз Эвиаса стал серебристым.

— Клянусь, я не специально.

— Чем ты меня накачал? — она тяжело оперлась о стойку и ухватилась за нее, чтобы не упасть. Из-за дрожащих ног ее колени отказывались держать ее вес. — Пусть это прекратится!

— Проклятие, — Эвиас ухватился за дверной косяк, из-за чего тот заскрипел, словно дерево сломали. — Я отличаюсь от других гар-ликанов. Такого еще никогда не случалось. Ну, не совсем так. Прости, Джилл. Ты должна поверить мне.

— Дай мне хоть что-нибудь, чтобы избавиться от этой хрени! — Джилл резко повернулась и склонилась над раковиной, потому что ее ноги задрожали сильнее. Желание превратилось в чистую агонию. — Я не собираюсь рожать тебе летучих мышей, черт бы тебя побрал.

— Послушай. Я говорил, что с горгульями такое случается каждые тридцать лет. Это называется опустошением. На самом деле время еще не пришло, но, как мне кажется, ты каким-то образом пробудила мои гормоны и…, должно быть, проглотила немного, когда мы целовались.

Джилл крепко зажмурилась и еще сильнее повисла на стойке.

— Значит, во всем виновата я? Серьезно? Ты издеваешься?

— Нет! Конечно же, нет. Я в шоке от произошедшего. Опустошение очень сложное.

— Значит, у тебя началась течка, как у той бродячей кошки, которую я кормила. Черт бы тебя побрал, крылышки.

— У меня нет течки, но я каким-то образом наградил ей тебя. Но не намеренно, Джилл. Клянусь своей жизнью. Как уже говорилось ранее, я отличаюсь от всех. Я действительно хотел тебя, из-за чего уровень моих гормонов с момента нашей встречи по какой-то причине повысился. Я каким-то образом передал их с помощью поцелуя. На самом деле я не знал, что подобное может случиться.

Она застонала и стала заваливаться. Эвиас мгновенно оказался рядом и подхватил ее на руки. Джилл хотела воспротивиться, но если бы не Эвиас, то она уже давно бы валялась на полу. Он развернулся и понес ее через сломанную дверь к своей кровати. Сев на большой матрас, Эвиас стал баюкать Джилл в своих объятиях.

— Я действительно не знал, что такое возможно. Клянусь. Позволь мне помочь.

— Точно. Поместив малыша в мою утробу? Отвали, — она попыталась слезть с его колен. Эвиас повернулся, чтобы помочь ей. Джилл перекатилась на его кровать и свернулась калачиком на боку. Она вся горела, изнывая от боли и чувствуя влагу между бедер. Но дело было не только в этом. Влаги было слишком много.

— У меня идет кровь?

— Нет, — его голос стал глубже. — Это не из-за твоих месячных. Просто похоть.

— Отойди от меня.

— Это не поможет, Джилл.

— Отнеси меня в душ. Холодная вода поможет.

— Не поможет.

Кровать дернулась, поэтому Джилл повернула голову, чтобы посмотреть на Эвиаса. Мужчина начал раздеваться, стягивая с себя штаны.

— Не смей раздеваться.

— Я собираюсь тебе помочь.

— Трахнув меня? Черта с два!

— Нет, милая. Я просто помогу тебе пройти через это. Все произошло по моей вине. Я прошу прощения.

Джилл попыталась откатиться назад, когда он поставил колено, которое сразу утонуло в мягком матрасе, на кровать. Эвиас оказался быстрее, схватив ее. Джилл ахнула, когда он перевернул ее на спину и начал раздевать. Ей хотелось немного побороться, но избавление от футболки, казалось, действительно облегчило боль. Джилл наблюдала, как он лег на живот, раздвинув ее ноги своими сильными руками, а затем спустился немного ниже. Ее глаза распахнулись, а рот удивленно открылся, когда она поняла, что он собирался сделать.

Эвиас, двигаясь очень быстро, опустил голову между ее бедер. Горячее дыхание овеяло ее киску, когда его рот открылся, а язык оказался на клиторе.

Джилл откинула голову назад и вцепилась ногтями в постель, пока Эвиас терзал ее своими ртом. Наслаждение пронзало настолько сильно, что перед ее взором заплясали пятна, а затем пришла кульминация. Джилл вскрикнула, а ее тело задрожало.

Эвиас зарычал и плотнее прижался лицом к киске, безжалостно прикасаясь языком к клитору. Джилл взбрыкнула, но так и не сумела вырваться, а вскоре на нее накатила очередная волна оргазма.

Джилл потеряла способность мыслить, сосредоточившись на удовольствии. А когда ее тело пронзило очередное освобождение, ее сердце забилось так сильно, что казалось, будто оно пытается выпрыгнуть из груди. Эвиас собирался убить ее с помощью одного лишь языка. После того, как она еще раз кончила, потребность не отступила. Опять желание и взрывы умопомрачительного экстаза.

Джилл застонала, вскрикнула и снова достигла пика.