— Вот тебе и разговорчики про честь и прочую ерунду. Ты чем-то накачал меня.

— Не намерено.

— Чушь, — она не повелась на это.

Он медленно повернулся и встал. Черты его лица удивили Джилл. Эвиас выглядел усталым, а его живые глаза теперь были просто голубыми без каких-либо признаков серебра.

— Подобного никогда не происходило, Джилл. Я даже не подозревал, что способен свести тебя с ума одним лишь поцелуем. Меня можно называть по-разному, но не лжецом.

— Но я не кошка. И не впадаю в горячку.

— А я по большей части горгулья. При определенных обстоятельствах мы можем вызвать горячку у людей, ликанов и даже других горгулий. Я не планировал ничего подобного. Может, ты хотя бы выслушаешь меня?

— Разве у меня есть выбор? Я вроде как пленница.

— Ты голодна?

— Как будто я доверю тебе что-то приготовить для меня. Однажды ты уже меня одурманил. Значит, можешь сделать это снова.

Эвиас сел.

— Каждые тридцать лет горгулья переживает опустошение. Обычно мы получаем предупреждение за день или два до того, как оно наступит. Наши эмоции становятся нестабильны, а на затылке образуется комок. Это химическое накопление половых гормонов. Мы находим женщину, которая согласится разделить с нами опустошение.

— Я не соглашалась на подобную хрень.

Он кивнул.

— Я в курсе. Могу продолжить?

Она молчала, пристально глядя на него.

— Мы используем шприц, чтобы удалить часть химического вещества, или гормона, как называешь это ты, и перелить его в стакан. Женщина должна это выпить. В этом случае она впадает в горячку также быстро, как ты от моего поцелуя. Если хочешь, можешь ощупать мою шею. Там нет никакой шишки. Мои эмоции вполне стабильны. Я не в состояние опустошения, да и не должен быть, но по неизвестной причине мое тело каким-то образом произвело химическое вещество у меня во рту, когда я поцеловал тебя. Клянусь, я не знаю, почему и даже как это случилось. Подобное произошло впервые.

— Я все еще считаю это чушью.

В его глазах промелькнула серебристая вспышка, но быстро погасла, оставляя лишь ярко-голубой цвет.

— Понимаю твое недоверие, но я говорю правду. Тебе не кажется, что я бы полностью овладел тобой, если бы спланировал это заранее? Поверь, в тот момент ты была определенно не прочь, чтобы я трахнул тебя, — его голос стал глубже. — Но вместо этого я ублажал тебя орально, испытывая самый болезненный стояк в своей жизни. И только потом, в душе, я позаботился о собственных нуждах.

Джилл все еще не верила.

— Может, ты что-то сделал со мной после того, как я отключилась.

Эвиас удивленно выгнул брови и нагло ухмыльнулся.

— Ты бы почувствовала, если бы я трахнул тебя. Ты очень маленькая, Джилл. А я отличаюсь крупными размерами, — он встал и потянулся к ширинке брюк.

— Что ты делаешь?

Она была шокирована, когда он распахнул черный материал. Вид освобожденного, внушительного, толстого члена не был чем-то таким, что Джилл смогла бы проигнорировать. Он был очень большой и очень твердый.

Эвиас поправил брюки, спрятав эрекцию, и снова сел.

— Ты бы наверняка заметила, если бы я побывал внутри тебя.

Джилл пришла в себя, окинув Эвиаса злым взглядом.

— Это было грубо.

— Зато эффективно, — он вздохнул, на мгновение прервав зрительный контакт, но быстро вновь посмотрев ей в глаза. — Я пытаюсь понравится тебе и заслужить доверие, черт возьми. То, что произошло, лишь мешает мне в достижении намеченной цели. Сейчас я могу лишь извиниться и рассказать правду. Я не знал, что это случится. Перед всей этой неразберихой я ухаживал за тобой самым невинным способом, какой только мог придумать.

— Считаешь, что содеянное никак не травмировало меня? — Джилл осознала, что ее щеки пылали. Было неловко вспоминать, как ей все понравилось. — Твое лицо оказалось там, где его не должно было быть!

Эвиас окинул взглядом ее тело.

— Ты бы страдала, если бы я не пошел на это, — он снова посмотрел ей в глаза. — Либо боль, либо удовольствие. Но я не хотел наблюдать, как ты страдаешь, Джилл.

— Значит, ты сделал мне одолжение?

Он встал и обошел стойку.

— Я не хочу ссориться. Это был несчастный случай. Может, ты и не веришь мне, но я сделал все возможное, чтобы провести тебя через это, — Эвиас наклонился, вынимая что-то из духовки.

Джилл заметила, как посерели его руки, прежде чем он поднял стеклянную посуду и поставил ту на плиту. Она задалась вопросом, было ли частичное изменение его версией прихватки.

Он повернулся к ней лицом.

— Пожалуйста, поешь.

Она была голодна.

— Ладно, но лучше бы там не было никаких посторонних веществ.

Эвиас достал тарелки и большую ложку, раскладывая то, что, по предположению Джилл, было чем-то вроде запеканки. Еда так хорошо пахла. Эвиас поставил тарелки на стойку у барных стульев, затем достал приборы.