Если честно, в первое время я никому не сопереживала. Их схватка напоминала войнушку, где меряются своими силами два мальчишки. Не сопереживала до того момента, как Сэдрик стал хрипеть. На моих глазах убивали моего будущего мужа, а я, как идиотка, чего-то ждала.

— Алисия. Алисия, помоги мне, — еле слышно бормотал граф, заставляя мое тело дрожать и покрываться холодным потом. — Сделай же что-нибудь, — фу-ух, долго просить Сэдрику все же не пришлось — его Алисия схватила первую попавшуюся на глаза вазу и грохнула ею Георга по голове. Все так быстро и странно происходило, что, кажется, я перестала удивляться тому, что в наших с графом покоях буйствует мой бывший муж. Или это был все-таки не он… — Вот тебе, собака сутулая! — да, выражалась я не так, как положено графиням, но главное — я вышла из ступора и сделала хоть что-то.

— Вот это ты зря, фиалка, — Георг оставил покрасневшего Сэдрика и шел на меня. Неужели собирается душить? — Очень зря. Так не хотелось портить твое смазливое личико, — черт. Вот что мне теперь делать? Бли-ин. Черт! Мне тоже не хотелось, чтобы кто-то портил мое личико. — Я обещаю, что буду нежен. Хах, — хохотнул Георг, а вот мне его обещание не казалось шуткой — это было циничным издевательством. Казалось, я переместилась во времени и снова попала в свой мир. Более того, я попала в тот день, когда меня пытался достать Егор. Нет, не просто достать. А достать, чтобы уничтожить. Вот бы сейчас в комнате оказался тот же шкаф, и я снова убежала от своих кошмаров. Я посмотрела на Сэдрика, но он не шевелился. — Но тебе повезло, что я сегодня просто чертовски добр. Настолько, что готов дать еще один шанс, моя фиалка, — выходит, у меня есть шанс… Я наградила Георга благодарной улыбкой, не догадываясь, какую цену он запросит за свою «доброту». Услышав условия "Егора", я уже и не знала, хочу ли, чтобы Сэдрик оказался жив.

Глава 37. Мы так не договаривались

— Ты можешь поехать со мной, — продолжал ухмыляться Георг. — Поверь, птичка, что так ты сделаешь всем лучше, — радовало, что Георг больше не называет меня цветком, впрочем, это все, что радовало меня на данный момент. Сэдрик лежал без движения, но вроде бы дышал, сложно было сказать точно, ведь Георг загораживал его своей спиной. — Ты просто сделаешь всем огромное одолжение, — шептали мне на ухо. — Представь, как обрадуется королевство, когда ты покинешь земли, спасая их от разорения, — это выглядела как обычный шантаж, им оно и являлось. — Тебя никто не обидит, наоборот — я дам все, что ты пожелаешь, смогу…

— И свободу? — уверенно спросила я, не теша себя напрасными иллюзиями.

— Осыпать золотом и драгоценными камнями, — пел Георг, словно не услышал меня. И чем дольше он пел, тем больше напоминал мне мужа — такой же напыщенный и уверенный в том, что деньги решают все. — Поверь, фиалка, ты не будешь ни в чем нуждаться.

— Хм, мне казалось, ты называл меня птичкой, — с вызовом посмотрела на Георга, пытаясь показать, что продаваться не собираюсь. — Но ты забыл предупредить о том, что птичкам при дворцах положена клетка, в моем случае — золотая клетка.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, несговорчивая женщина! — постепенно закипал Георг, — А если тебя так интересуют клетки, то мой отец может предоставить тебе одну из них, — мне совершенно не хотелось встречаться с отцом Георга. Отчего-то казалось, что этот граф будет не таким сговорчивым, как Винсент. — У тебя, Алисия, еще есть шанс уехать по собственной воле, — меня отчасти растрогало то, что Георг помнит мое имя. — Но если ты не согласишься, я все равно заберу тебя, а вместе с тобой заберу несколько жизней, — теперь он не выглядел милым, он изрядно меня бесил. Георг отступил в сторону, чтобы я увидела графа.

— Сэдрик! — крикнула я, когда заметила, что мой возлюбленный дышит! — Сэдрик, вставай! — но похоже, он не собирался подыматься — просто не мог этого сделать. У меня был шанс его спасти. И медлить в такой ситуации — самое глупое, что я могла сделать. — Я люблю тебя! — предприняла последнюю попытку поднять моего героя на ноги, но он продолжал лежать.

— Зря, — с насмешкой прокомментировал Георг мои слова. — Там некого любить, моя зайка, — его зайкой я быть не собиралась — лучше сдохну, чем сменю третьего мужа за такой смешной период. — Вот я — другое дело. Георг может любить тебя ночи напролет, — затянул свою песенку настырный герой-любовник. — Давай же займемся любовью, фиалка. Здесь и сейчас! — Георг тянул ко мне свои длинные пальцы, а я лихорадочно соображала, что мне делать, черт подери.

— Может, мы сначала поговорим? — неуверенно протянула я. — Ну а потом можно и в постель, — мне нужно было выиграть немного времени, и последняя фраза только убедила меня, что я на верном пути — Сэдрик еле заметно пошевелил пальцем. — Я понимаю, что Всемогущественному нелегко довериться малоизвестной женщине после перенесенного насилия, но я обещаю, что буду осторожной и не обижу вас ни словом, ни руками, — ну что же, главное — не останавливаться. Я видела, насколько обескуражен Георг, и понимала, что это может, как помочь мне, так и сломать весь план, а возможно, что и меня. Конечно, не без усилий Георга.

— О чем ты говоришь, женщина?! — не стерпел он двусмысленностей и напора.

— Ну, ты говоришь о себе в третье лице. И это верный признак отрицания себя, как личности, — сейчас я чувствовала себя психологом, а не жертвой обстоятельств. — Тебе часто оскорбляли в детстве? — я рассчитывала увидеть грусть на лице Георга, а возможно, слезы на глазах. И они появились. Удивительно! А затем Георг громко рассмеялся. Просто мне в лицо.

— Отрицание? Ха-ха-ха! Нет, мой дивный сумасбродный цветок! — Георг подошел вплотную. — А еще это может означать, что я эгоцентричен. И что для меня только одно мнение считается верным — мое. Ха-ха-ха! Ты решила меня прочитать? Ты невероятно наивна, Алисия, и глупа. Но с таким личиком и фигуркой — твоя глупость не проблема. Я бы сказал, что это преимущество… И ты должна благодарить всевышнего за дарованную тебе глупость, в противном случае, мне бы пришлось уничтожить тебя. В эту же минуту! За небывалую дерзость. Пойдем же постель — нас никто не услышит, фиалка, — он махнул рукой в сторону Сэдрика, намекая, что мой будущий муж покинул этот мир.