Проревели трубы и вперед двинулась пехота — Золотые Мечи и иные наемники. С западного берега на них обрушилась туча стрел. Они сразили с десяток врагов, прежде чем те повернули назад, оставляя сносимые течением трупы. После этой пробы сил попыток перейти реку Коннигнтон не делал, явно дожидаясь ночи. Изредка долетали отдельные стрелы, но в целом, над Красным Рубцом воцарилось гнетущее молчание, никого, впрочем, не обманывающее.

— Они все подходят и подходят, — заявил Тирион, вглядываясь в сгущавшиеся сумерки, — похоже, их куда больше чем сорок тысяч.

— Всего то по пять или шесть на одного нашего, — хмыкнул Джейме, — бывало и не такое.

— Надеюсь, что тут будет по иному, — покачал головой брат, — если они прорвутся, то не остановятся пока дойдут до Утеса.

— Нам уже точно будет все равно, — пожал плечами Джейме.

Спустившаяся ночь прервала напряженное ожидание, когда в небе пронеслась уродливая крылатая тень. Лучники пустили ей вслед несколько стрел, но тварь взмыла в небо, скрывшись в ближайшей туче. Тут же взревело множество труб и огромная, бряцающая металлом конная и людская масса, устремилась в реку. Сзади тут же зажглось множество глаз — волки и гиены, как и раньше, шли по пятам за королевским войском, служа грозным предупреждением тем, кто вздумает повернуть назад.

— Лучники! — крикнул Джейме и целая туча стрел обрушилась на врага. Многие подожгли свои стрелы — и теперь посреди реки метались горящие и кричащие живые факелы. Кто-то проваливался в вырытые на дне ямы, другие спотыкались о камни или напарывались на разбросанные шипы. Но, несмотря на все это, войско противника непреклонно двигалось вперед. Жалобно ржали падающие кони, кричали рыцари, растоптанные собственными лошадьми, но остальные не тратя время даже на последнюю милость павшим, упорно рвались к западному берегу Красного Зубца. Тех же, кто решился бежать, встречали оскаленные клыки свирепо рычащих зверей. Казалось, что на другом берегу распахнулось второе звездное небо, усеянное множеством алых и зеленых огоньков, неустанно двигавшихся вдоль реки.

— Лучники! — крикнул Джейме. Новый залп сразил сотни нападавших — но авангард уже выходил на берег. Однако большинство оставалось в воде — и Джейме выкрикнул новую команду. В следующий миг горящие ядра из катапульт обрушились на врага.

— За мной! — рявкнул Джейме, ухватив свободной рукой копье и пришпорив коня.

Что-то с шумом пронеслось над ним, почти коснувшись его волос перепончатыми крыльями — и столкнулось с крылатым созданием, напоминавшим исполинскую летучую мышь. Оглушительно пища это существо колотило Ясмину крыльями, пытаясь оцарапать ее ядовитыми когтями, но ловкая и гибкая яга неизменно увертывалась, одновременно нанося удары кинжалом, смазанным приготовленным Джоан ядом. Однако и Тхуренгветиль оказалась весьма проворной, с необыкновенной быстротой уклоняясь от смертельных ударов. Крылатые бестии кружили над рекой, высматривая оплошку друг у друга, тогда как внизу казавшиеся нескончаемыми людские волны, погибая сотнями и тысячами, схлестывались в жестокой сече с воинством Ланнистеров.

Джейме утратил копье чуть ли не в первой же стычке — какой-то рыцарь, устремившийся на него неудачно подставил грудь. Наконечник пробил доспехи и тело, но и сам рыцарь, падая с коня, вывернул копье из его руки. Сорвав с пояса меч, Джейме устремился вперед, нанося удары направо и налево, отбивая клинки и копья золотой рукой, к которой накануне он прикрепил небольшой щит. Вот он, удачно парировав очередной выпад, полоснул по горлу воина, на щите которого красовалась морская черепаха — далеко от родного острова добрался этот Эстермонт. Упавшего в воду, его затоптал собственный конь, но за ним тут же вырос коренастый воин, с широким лицом и рыжими усами. Налитые кровью голубые глаза вспыхнули свирепым узнаванием при виде Джейме.

— Цареубийца! — проревел он, — вот это встреча!

Целый град ударов обрушился на Джейме, едва успевающего подставлять меч и щит, теснимый к берегу. Как никогда остро он чувствовал собственное увечье — он отбивался из последних сил, ожидая, что каждый новый удар будет для него последним. Внезапно конь, дико заржав, провалился в воду, крича от боли и страха. Джейме слишком поздно понял, что конь напоролся на одну из установленных на дне ловушек — в пылу битвы Ланнистер забыл о ней. Он едва успел соскочить, с бьющегося в агонии коня, когда сильный удар опрокинул его в воду. Приподнявшись на локтях, Джейме увидел вставшего над ним Джона Коннингтона, заносившего обеими руками меч.

— Прощай, Цареубийца, — вскрикнул лорд, но тут над ним мелькнула крылатая тень и острый кинжал полоснул по горлу Коннингтона. Джейме поднял глаза — над ним, злобно скалясь, парила Ясмина. Ее противница, припадая на левое крыло, удирала на восток — кто-то из лучников все же ранил посланницу Саурона.

В ночи раздался громкий вой — и волчьи стаи устремились в мутно-красные воды, обтекая схлестнувшихся людей. Им были не нужны броды — волки с легкостью переплывали реку и, отряхнувшись на мелководье, устремлялись в лес, обходя Джейме с флангов. Вожак, — огромный волк с шрамом на морде, — первым прыгнул в ночную мглу — и тут же оказался отброшен назад, нелепо дергаясь и болтая лапами, будто зависнув в воздухе. С верхушек ближайших деревьев к нему устремились многолапые твари, с горящими алыми глазами. Иные из них напоминали огромных пауков с головами, похожими на человеческие, тела других выглядели еще более уродливыми. Мерцали красные глаза, развевались белые гривы и множество паутинных нитей сплетали ноги и пасти огрызающихся волков. В следующий миг в звериные тела вонзались острые когти, зубы и жвала, впрыскивающие смертоносный яд. А из лесных зарослей волнами накатывали шаровидные сгустки тьмы, делавшие ночную мглу еще более непроглядной — и в этой тьме на волков набрасывались все новые мерзкие твари. Многие волки устремлялись обратно в реку — и там их настигали отравленные стрелы из арбалетов рассевшихся по деревьям дроу.

В шести лигах к северу, Красный Рубец пыталось перейти войско под командованием Беннарда Брюна, набранное, в основном, из наемников и рыцарей Королевских Земель. Против него стояли северяне под командованием самого Кейна — рыжебородый воин, не дожидаясь пока враги перейдут реку, первым устремился на выставленную стену копий, подавая пример остальным. Его конь взвился на дыбы, круша черепа окованными железом копытами, когда сразу несколько копий вонзилось в его брюхо. Конь упал, обливаясь кровью, но Кейн, успев соскочить, поднялся на ноги, размахивая вокруг огромным топором. Вслед за ним устремились и остальные северяне, расшатывая брешь, проделанную Кейном. Рыжебородый поймал чью-то лошадь, волочащую убитого всадника и, легко запрыгнув на нее, обрушился на врага, снося головы и разрубая воинов прямо в доспехах, от плеча до талии. Рыцари в ужасе шарахались от окровавленного гиганта, чьими холодными голубыми глазами, казалось, смотрела сама Смерть.