— Бл*дь!!! — прохрипел Антонио. — Хватай ветку и быстро заметай следы на пляже, потом ветками закидывай землянку!

Лодка виднелась лишь точкой на горизонте, но я поняла, что Антонио узнал «своих».

Я послушалась, кинувшись выполнять. Быстро работая дрожащими руками, я уничтожила наш костёр, закидала ветками землянку, прикрыла ее, подтащив поваленное дерево. Антонио спрятал матрас из палок, стянул сеть и палки, выбросив все в овраг.

— Под корни возле ручья, быстро!

По щекам текли слезы, я не плакала, но удержать солёные потоки была не в состоянии. Не смея ослушаться, я чётко выполняла все указания. От страха сердце сжалось в маленький комочек и застыло, не желая биться. Пираты прочесывали острова, искали оскорбившую их девку и предателя. В отличие от нас, у них имелось снаряжение и моторы, полные баки бензина. Наша же лодка лежала внутри землянки.

Я полезла в узкий тоннель между корнями, зажав себе рот рукой, чтобы не издать не единого звука. Сырая, скользкая земля пахла гнилью.

Антонио оглянулся и, не обнаружив ничего кроме высокой пальмы, залез на самую макушку, спрятавшись в плотной листве. Моё укрытие виделось гораздо надёжнее, чем его. Стоило пиратам, высадившимся на острове, поднять головы, и они его обнаружат. Он опять уступил. Даже с раненой рукой Антонио в очередной раз поступил как настоящий мужчина. Я, правда, не знала, кто ещё мог сделать ради меня нечто подобное.

Пираты причалили минут через десять, я снова услышала индонезийский язык и зажмурилась, кусая кожу ладони. Страх, отчаянье, боль, тошнота — все вернулось. Если нас найдут, безоружный Антонио не справится с таким количеством вооружённых пиратов. И тогда нам конец.

Пираты прибыли на наш остров, они пришли за нами. В своём укрытии, скрючившись между корней деревьев, я перестала дышать, как будто разучилась. Изредка судорожно хватала воздух открытым от ужаса ртом, заглатывая кислород мелкими, рваными порциями. Тело бил озноб, словно от высокой температуры. Но я не заболела, это страх уничтожал меня, подкидывая жуткие картинки вариантов развития дальнейших событий. Играя на натянутых нервах, издеваясь над остатками самообладания, паника щелочью разъедала меня изнутри. Даже звука не могла произнести, как если бы изо рта вырвали язык или лишили дара речи, каким-то другим, более изощрённым способом.

Во время моего пребывания на острове, мне часто снилась индонезийская речь. После подобных видений, я просыпалась мокрая от холодного пота, взбудораженная, доведенная кошмаром до грани. А затем, оглянувшись, радовалась, что все ещё в землянке, а не на пиратской лодке среди жестоких ублюдков. Уткнувшись носом в спину Антонио, спокойно засыпала, стирая из памяти эти гортанные, непонятные звуки с примесью бульканья в горле. В те ночи, наполненные кошмарами, голосов не существовало в реальности, они жили в моей голове, как последствия стресса. А сейчас… Сейчас я лежала на сырой земле, чувствуя запах гнили и слушая звуки приближающейся беды. Они драли моё сердце когтями, вполне по-настоящему.

Жмурилась, трясясь от страха, стараясь повернуться и выгнуть шею, запрокинув голову, чтобы хоть на секундочку увидеть Антонио. Просто встретиться с полными решимости карими глазами, избавиться от страха, набраться уверенности и пропитаться его силой и энергией. Но я лежала слишком низко, видя дерево, на котором он укрылся, лишь до середины ствола.

Удивительно, как за столь короткое время абсолютно чужой человек, мог стать настолько близким. Самым близким из всех живущих.

Пираты бесцеремонно шастали по нашему острову, громко хохотали, что-то бурно обсуждая. Клацали оружием, топали ногами, ломая ветки и кусты. Я не знала насколько хорошо мы замели следы, понятия не имела, получилось ли у нас обмануть беспринципных ублюдков и остаться незамеченными. Всё, что я могла — бояться!

Когда от неудобной позы онемели ладони, стопы и пальцы на руках и ногах, по моей икре поползла большая сизая сороконожка. Задергав конечностями и всхлипнув от отвращения, скинула насекомое, но за ним появилось еще одно и еще. Сжав зубы, я молча плакала, стараясь не думать о том, что отвратительные членистоногие передвигались по мне целой стаей, и я уже не могла сосчитать их количество. Тем временем индонезийская речь слышалась все ближе, каждую секунду я ждала появления чужих ног в просвете между корнями, под которыми лежала.

Но судьба распорядилась иначе, и задержав дыхание, я замерла от ужаса, потому что между корней ползла ярко-оранжевая, с черными кольцами на чешуйчатой шкурке, змея. Не нужно быть зоологом, изучающим земноводных, чтобы понять — такая яркая змея определенно точно ядовита. Я попыталась собраться и включить мозги. Как и у всех змей у нее наверняка слабое зрение, а значит видит она в пределах полтора — двух метров, но изображение не четкое, размытое. Запахи не ощущает, так как не имеет органа обоняния. Ориентируется только на вкус воздуха, высовывая свой мерзкий язык. Змея привстала, взглянула прямо на меня, выпустив раздвоенный на конце орган, и зашипела. От смертельного укуса меня отделял всего один бросок.