Кажется, Антонио накрыло с головой, когда он был на пляже. Но, к счастью, его выкинуло в сторону берега, а не засосало обратно в океан. Он был похож на пластиковую куклу, и от этого все мое нутро обливалось кровью. Я тянула его, но он был слишком тяжелым. Из глаз брызнули слезы, я рычала, как тигрица, продолжая подтягивать его. Тони не помогал мне, и это пугало.

Падала, тащила, сил не хватало, но я продолжала бороться. У самой кромки я завалилась на задницу. Вытащив его из воды, трясущимися руками очистила рот от зеленой тины. Чертов придурок! Ну как мог допустить подобное?

Я пыталась вспомнить уроки безопасности в университете, перед глазами маячило то, как мы мучали манекен, но сейчас я слишком боялась потерять того, кто лежал на песке. Я приподняла Тони на согнутое колено животом, лицом вниз, пытаясь удалить воду, попавшую в легкие и трахею, сильно надавила на спину.

— Ну же давай, зараза, с искусственным дыханием я не справлюсь! Не смей меня бросать, сволочь!

Нажала сильнее, закричав во все горло, билась в истерике, продолжая свои бешенные движения… Антонио захрипел, начав кашлять, задыхаясь, выгибаясь и выкручиваясь, но он дышал.

И я почувствовала счастье, настоящее, яркое, живое счастье, без всякого преувеличения.

Но сзади шла огромная волна.

— Быстрее! — я ударила его по лицу, чтобы скорее привести в чувства. — Слышишь меня?

Но Антонио приходил в сознание очень медленно. Помогла встать, подпёрла его плечом, и оба мы медленно двинулись к самой высокой точке на острове. Но тяжесть его тела оказалась невыносимой.

— Утес, нужно на утес!

До возвышенности дотащить я его не смогла, да и взобраться мы в любом случае не успели бы. Дождь сделал песок таким мягким, что ноги проваливались. Мне казалось, еще несколько шагов и я просто сдохну. Волна шла слишком быстро.

Я подняла голову, выбрав самое толстое дерево чуть дальше по острову. Я надеялась только на то, что его корни выдержат.

— Приходи в себя! — рычала я. — Да чтоб тебя!

Антонио тряхнул головой и полез вперед, на раздвоенную ветку, взглянул на меня, уступая, но сейчас было не до джентльменства. Я увидела лианы, которыми мы связывали нашу крышу, спрыгнула, побежав за ними. Он что-то мне крикнул, но я не услышала. И на дерево взобралась, когда волна уже лизала пляж.

Ничего страшнее видеть в жизни мне не приходилось. Мы оказались мелкими букашками против непобедимой стихии. Природа брала свое, ужас происходящего бил по лицу наотмашь, заставляя дрожать.

Мы вскарабкались выше. В каком-то истеричном бешенстве, я крутила лианы вокруг наших тел, пытаясь завязать хоть какой-то узел, чтобы удержаться на стволе.

Зажмурилась, вцепившись в Антонио и кору дерева, молясь тому, чтобы дерево выдержало. Волна прошла, омыв нас до талии. Затем послышался дикий треск и наше дерево стало наклоняться. От ужаса и бессилия предотвратить неизбежное, я заорала, разразившись потоком отборной русской брани. Мы упали, но к счастью, оказались на стволе, а не под ним. Антонио принялся раздирать связывающую нас лиану, потому что на горизонте собирался новый серо-голубой гребень.

Выругавшись, Антонио, буквально содрал меня с коры.

— На утес, — заорал он, пытаюсь перекричать шум ветра.

Сильные потоки воздуха мешали нам бежать, швыряя в лицо ветки, камни и песок.

— Беги! — споткнулся мой пират, потеряв драгоценное время.

Ну уж нет, не для того я столько потратила сил, чтобы бросить его сейчас. Я помогла ему, и мы двинулись к подножью. Никогда не занимаясь скалолазанием, я раздирала руки в кровь об острые камни, мокрые ноги скользили на влажных камнях.

Антонио толкал меня вперед, но ноги скатывались, а выступы были слишком неудобными и малыми. И когда третья волна шла по острову, он буквально зашвырнул меня на плоскость утеса, а я затащила его, вцепившись в загорелое тело, как в самое дорогое, что было у меня в жизни. Да Антонио и был сейчас самым дорогим.

Мы так и лежали на вершине. Волна сюда не добралась, лизнув камни достаточно высоко от земли, она ушла.

Нас поливало дождем, а я встала на колени и заорала, так сильно, что казалось от этого отчаянного крика у меня разорвет легкие. Антонио очень сильно прижал меня к себе, почти ломая ребра. Гладил по голове всматриваясь в лицо, потом снова прижимал. А я не могла даже плакать, испытывая настоящий шок.

Вот это да! Белокурая козочка впечатлила его. Смотрел бы часами, не отрываясь. И ведь было с кем сравнить. Казалось, что его вообще уже никто не сможет удивить. Тем более женщина.

Хрупкая и изящная, билась за него… за них, как настоящий воин. Как она справилась с его огромной тушей? Непонятно. Вообще не суть.

Винил он прежде всего себя. Не заметить огромною волну мог только идиот или слепой. Вроде ни первым, ни вторым Антонио не страдал. И ощущал себя никчёмным ебл*ном.