А ведь Ульяна могла испугаться, растеряться, споткнуться. Да святые угодники, она могла попросту обделаться! Большинство женщин свалились бы кулем на пляже, рыдая и причитая о несправедливости судьбы, пуская сопли пузырями. Да и впервые увидеть такую волну зрелище не для слабонервных. Психика может просто не выдержать, мозг перестанет контролировать тело. Нужно иметь стальные яйца, чтобы спасти себя и другого. А в случае с девушкой — это вообще нечто запредельное. Он гордился своей учёной мышкой.

Разглядывая Ульяну, Антонио понимал, что попал. С любой другой перед тем, как окончательно сдаться девушке на милость, неплохо было бы разобраться в чувствах, побегав от собственных эмоций. А лучше завести еще парочку грудастых пассий. Потому что, если мадам, конечно, годная — это не факт, что она вот прям настолько огнище, что ради нее есть смысл отказываться от не самой плохой жизни в одиночестве. Холостяцкой жизни. Нужно все проверить, убедиться, чтобы знать наверняка. Но если уж долбануло, как из-под «храма святого семейства» — ничего не поможет. И что-то Антонио подсказывало, что его ученая коза — это как раз тот самый случай.

Дождь продолжал лить, открытая плоскость утеса полностью продувалась, и девчонку трясло от холода. Чтобы не стучать зубами, она сжимала губы. Посиневшая и перепуганная, Ульяна жалась к его груди, а ее светлые пряди мокрых, длинных волос липли к его телу. Да когда же уже закончится этот сраный дождь? Он обнял её крепче, уперев подбородок на макушку. Надо поискать укрытие внутри этой горы, разрыть, раскидать камни, и когда появится солнце, перенести туда огонь. Пусть будет дополнительное убежище.

Ульяна все ещё молчала. Хлопала ресницами и дрожала, вцепившись руками в его плечи. Он знал этот взгляд. Шоковое состояние, из которого очень сложно выйти. Козочка сделала все правильно, а теперь не могла принять то, что произошло. Он попытался сдвинуться, но Ульяна схватила его, сгребая кожу пальцами. Девочке сорвало башню, и она впала в боевой транс. Ещё чуть-чуть и останутся борозды — ногти у девчонки отрасли довольно длинные, частично обломались и теперь причиняли боль, не хуже ножниц с затупленными лезвиями. Но он хотел этой боли — это означало, что она ещё жива. Что они оба живы.

Переживать за кого-то оказалось гораздо хреновее, чем страдать самому. Он осознал это, когда она спрыгнула с дерева и метнулась за лианами, чтобы привязать их обоих к дереву. Идея, кстати, отличная. Но если чужие проблемы вдруг стали важнее своих собственных — значит, дело дрянь. Это иногда заканчивается свадьбой, детьми или чем-то даже похуже.

К жуткой стихии он относился проще, потому что видел подобное раньше. Дерьма, случившегося с ним на десять судеб хватит. Столько грязи, крови, чужих трагедий… жестокости.

А вот Ульяна жила однообразной, тихой жизнью. Историю знала по книжкам, а сейчас вот упала лицом в такой экстрим, что не все внутренние органы выдержат. Теперь ей будет сложно уснуть, боясь, что остров снова затопит, страшно будет даже просто спуститься с этой горы.

Они стояли на коленях, обнимая друг друга, и Антонио выдохнул, замечая, что постепенно дождь стал утихать. Огромных волн больше не было. Небо стало светлеть. Очень хотелось жрать. Самое ужасное, что он потерял нож, который выпал из кармана во время его «купания», а ещё он очень переживал за бутылку. Сухая трава на острове вряд ли найдётся, но без стекла развести огонь будет сложно. Мысли роились в его голове, жаля любой здравый смысл, странно было думать о ком-то ещё, кроме себя.

И, погрузившись в тревожные размышления, он ощутил на коже нечто липкое и вязкое. На влагу от дождя не похоже. Антонио отлепил Ульяну от себя и опустил взгляд ниже.

— Твои руки, — посмотрел он на разодранные полосы, — ноги.

Это было куда страшнее его царапины на ладони.

— Подобное не заживёт на тропическом острове, — грустно усмехнулась Ульяна. — Начнутся нагноения. Этим ранам нужна обработка или даже швы. Я не заметила, как сильно все ободрала. Болит, — всхлипнула девушка.

— Мне больно! — захныкала Ульяна.

— Сиди спокойно! Эти листья должны помочь. Ну, и солёная вода, конечно же, — сказал Антонио.

— Обещай, что сожжешь на костре, а не закапаешь на съедение червям, когда меня убьет заражение крови, — простонала Ульяна, разглядывая разодранную кожу.

— Не капризничай, — ущипнул за бедро Антонио. — А то я укушу тебя!

Клацнув зубами возле уха, он добавил:

– Ты спасла мне жизнь! Спасибо!