Избранное
вернуться

Ахматова Анна
Шрифт:

1916

«Я улыбаться перестала…»

Я улыбаться перестала,Морозный ветер губы студит,Одной надеждой меньше стало,Одною песней больше будет.И эту песню я невольноОтдам на смех и поруганье,Затем, что нестерпимо больноДуше любовное молчанье.

1915

«Они летят, они еще в дороге…»

М. Лозинскому

Они летят, они еще в дороге,Слова освобожденья и любви,А я уже в предпесенной тревоге,И холоднее льда уста мои.Но скоро там, где жидкие березы,Прильнувши к окнам, сухо шелестят,—Венцом червонным заплетутся розыИ голоса незримых прозвучат.А дальше – свет невыносимо щедрый,Как красное горячее вино…Уже душистым, раскаленным ветромСознание мое опалено.

1916

«О, это был прохладный день…»

О, это был прохладный деньВ чудесном городе Петровом!Лежал закат костром багровым,И медленно густела тень.Пусть он не хочет глаз моих,Пророческих и неизменных,Всю жизнь ловить он будет стих,Молитву губ моих надменных.

1913

«Я так молилась…»

Я так молилась: «УтолиГлухую жажду песнопенья!»Но нет земному от землиИ не было освобожденья.Как дым от жертвы, что не могВзлететь к престолу сил и славы,А только стелется у ног,Молитвенно целуя травы, —Так я, Господь, простерта ниц:Коснется ли огонь небесныйМоих сомкнувшихся ресницИ немоты моей чудесной?

1913

«Есть в близости людей заветная черта…»

Н.В.Н.

Есть в близости людей заветная черта,Ее не перейти влюбленности и страсти, —Пусть в жуткой тишине сливаются устаИ сердце рвется от любви на части.И дружба здесь бессильна, и годаВысокого и огненного счастья,Когда душа свободна и чуждаМедлительной истоме сладострастья.Стремящиеся к ней безумны, а ееДостигшие – поражены тоскою…Теперь ты понял, отчего моеНе бьется сердце под твоей рукою.

1915

«Нам свежесть слов и чувства простоту…»

Нам свежесть слов и чувства простотуТерять не то ль, что живописцу – зренье,Или актеру – голос и движенье,А женщине прекрасной – красоту?Но не пытайся для себя хранитьТебе дарованное небесами:Осуждены – и это знаем сами —Мы расточать, а не копить.Иди один и исцеляй слепых,Чтобы узнать в тяжелый час сомненьяУчеников злорадное глумленьеИ равнодушие толпы.

1915

«Все отнято: и сила, и любовь…»

Все отнято: и сила, и любовь.В немилый город брошенное телоНе радо солнцу. Чувствую, что кровьВо мне уже совсем похолодела.Веселой Музы нрав не узнаю:Она глядит и слова не проронит,А голову в веночке темном клонит,Изнеможенная, на грудь мою.И только совесть с каждым днем страшнейБеснуется: великой хочет дани.Закрыв лицо, я отвечала ей…Но больше нет ни слез, ни оправданий.

1916

Севастополь

«Был блаженной моей колыбелью…»

Был блаженной моей колыбельюТемный город у грозной рекиИ торжественной брачной постелью,Над которой лежали венкиМолодые твои серафимы, —Город, горькой любовью любимый.Солеёю молений моихБыл ты, строгий, спокойный, туманный.Там впервые предстал мне жених,Указавши мой путь осиянный,И печальная Муза моя,Как слепую, водила меня.