Я постояла с полминуты в коридоре, раздумывая, не послать ли всё болотом и не вернуться ли в сектор, но решила не игнорировать встречу с «родственником». Наверняка, это герцогиня Виктория. Не Дот же приехала. Кто бы ее впустил в Гвендарлин.

Замок вымер, а за окном сгустилась ранняя осенняя тьма. Если б факелы на стенах не горели, я бы поверила, что ночь духа не закончилась, и меня отправляют в ловушку. По дороге никто не встретился. В смысле, из магов. Только упырь леди Барбары. Не главный. Помельче. Он тащил кадку с цветком, оставляя следы на ковре. Завидев меня, пробурчал под нос: «Комнату украшаем». Я предпочла не спрашивать, какую именно комнату, и какие предметы для украшения в этот самый момент присваивают его собратья. Лучше не знать. Для собственного спокойствия.

Дойдя до пункта назначения, я взялась за дверную ручку, но остановилась. Пригладила парик (Рашель в нынешнем состоянии не до укладки моих настоящих куцых волос), поправила ворот, провела ладонями по складкам платья. Не стоит давать бабуле дополнительный повод критиковать меня. Она и без этого найдет, к чему придраться. Не ради светских любезностей же явилась. Либо для взбучки, либо с дурными новостями.

Я сделала несколько глубоких вдохов, распахнула дверь, перешагнула порог и…

Слёзы хлынули градом, будто я за секунду превратилась в маленькую испуганную девочку. Девочку, которую некому защитить, кроме…

— Мам…

Она стояла передо мной. Женщина, которую я всё ещё считала матерью и ужасно скучала. Точь-в-точь такая же, как в последнюю недобрую встречу. И в то же время другая. Что-то изменилось. Но пока я не могла понять, что именно. Из-за застилающих глаза слёз и нахлынувших эмоций.

— Ты хотела поговорить со мной, Лилит. Вот, я здесь.

Она попыталась вести себя холодно, отстраненно. Будто мы чужие. Но под напором моих слёз преграды рухнули, как плотина, которую прорывает вышедшая из берегов река.

— Ох, Лил…

Я кинулась маме на шею и заревела в голос. Наружу выплеснулось всё накопившееся: боль, страхи, усталость. Я снова превратилась в ребенка, прибежавшего домой в поисках защиты после очередных нападок детей посёлка Бирюзового. Спряталась в материнских объятиях от всего зла на свете, вдыхала до боли знакомый и родный запах волос. Они всегда пахли цветами, даже если бутоны не украшали прическу. А сегодня как раз не украшали. Мама постаралась выглядеть строго, стянула светлые волосы в узел.

— Мне жаль… — прошептала я, всхлипывая. — Жаль, что всё так… что она… она…

— Это не твоя вина, — ответила мама просто.

А в моей душе мгновенно проснулся гнев. Если не моя, то почему же меня оставили одну?

Но я не посмела задать этот вопрос. Почувствовала, что если он прозвучит, то прозвучит упреком, к которому мама не готова. И края пропасти, начавшие путь назад, снова расширятся. Сильнее прежнего.

Я отстранилась Вытерла тыльной стороной ладони слёзы. Вытерла сама. А ведь раньше… раньше это непременно сделала бы мама. Но она не шелохнулась. Взгляд невольно остановился на ее руках, не прикоснувшихся к моим щекам.

— Ох… Так это правда? — я кивнула на обручальное кольцо на мамином пальце.

— А ты решила, что я солгала в письме?

— Да. Нет. Не знаю. Просто это было… внезапно. Потому и не очень правдоподобно.

Мама кивнула на диван, предлагая присесть.

— Нет, Лил. Ничего внезапного. Мы с Аланом давно встречались. Семь лет.

Хорошо, что я успела сесть. Вот это новость! Семь лет?!

Стоп! Кто такой Алан?!

— Он торговец, постоянно приезжал в Бирюзовый, — ответила мама на вопрос, плясавший в глазах. — Я не говорила. Ни тебе, ни Дот. Считала, что у нас с ним нет будущего. И не хотела ранить тебя.

Она сказала это, не чтобы обидеть. И всё же сердце кольнул острый шип. Я то наивная считала, что до приезда в Гвендарлин между мной и мамой не существовало секретов. Не существовало лжи и даже безобидных недомолвок. А она много лет скрывала присутствие важного человека в своей жизни. И при этом убеждала себя, что жертвует личным счастьем ради меня. Меня — подкидыша, чужого ребёнка.

Но мама права. Если б я узнала об ее отношениях с этим Аланом раньше, то побочка всенепременно бы откликнулась. Произошел бы взрыв, вызванный страхом, что меня покинут ради мужчины и возможности жить нормальной жизнью.

Но в конце концов, всё так и случилось…

Пока побочка помалкивала. Но лишь потому, что я еще не поняла, что чувствую…

— Значит, ты не собираешься возвращаться в Бирюзовый, — констатировала я.

— Нет, Лил. Мы живем в поселке Алана, где никто не знает, что… — она замялась.

Пришлось подсказать:

— Что ты была матерью полуцвета?

— Что остаюсь матерью незаконнорожденного ребёнка. Пусть даже его давно нет в живых.

Ногти вонзились в ладони. Вот мы и подошли к сути. Ее ребёнок — другая девочка. Та, что появилась на свет мёртвой. Дитя карнавала. Она, а не я.