Почистившись с помощью услужливого носильщика щёткой и влажной тряпкой, дав тому на чай мелкую монету, Фокадан отправился в привокзальный туалет, а затем в ресторан при станции. Стоять будут больше двух часов, есть время подзаправиться.

В девятнадцатом веке рестораны при вокзалах не тошниловка с неоправданно задранными вверх ценами, а лицо города. Отменное качество гарантировано, даже торговцы пирожкам и прочей снедью для простонародья из вагонов третьего класса, проверены и перепроверены. Всё свежайшее и вкуснейшее.

Отдав плащ и шляпу гардеробщику, Алекс прошёл вглубь помещения, отделанного с большим вкусом. Строгие, лаконичные обводы мебели, белоснежные скатерти на столах, картины с натюрмортами и пасторальными пейзажами на стенах, шахматный рисунок пола составлен из плашек разных пород деревьев. С десяток больших фотографий вокзала и города у входа, дабы посетитель мог совершить мысленную экскурсию, не покидая уютного помещения.

— Чего-нибудь сладкого, — садясь на стул, устало попросил материализовавшегося немолодого официанта с одутловатым лицом.

— Яблочный штрудель у нас сегодня особенно удался, — доверительно сказал официант надтреснутым баском, чуточку наклонившись и забавно шевеля пышными седоватыми усами с лёгкой желтизной, — повар прямо-таки сам себя превзошёл. А потом — чудесные пирожные на меду с орехами. Персидский рецепт, очень интересный вкус. Господа все в восторге, а многие дамы так и рецепт спрашивают. Необыкновенное лакомство!

Благосклонный кивок.

— Чаю или кофе подать? Может, покрепче чего?

— Чаю, — жестом и гримасой показывая неуместность чего покрепче, — Зелёный есть? Покрепче.

— О, вы ценитель! — Восхитился официант, исчезая.

Штрудель и вправду оказался выше всяких похвал. Что-что, а готовят в девятнадцатом веке прекрасно. Никаких перекусов на бегу, никаких полуфабрикатов. Хорошая кухня — предмет особой гордости хозяйки.

— Извините, месье, — снова неслышно возник официант со смущённо-виноватой физиономией, чуточку напоказ теребя переброшенную через руку снежно-белую салфетку, — вы позволите одному почтенному господину присоединиться к вам за столом?

— Разумеется.

— Благодарю, месье, извините за беспокойство.

Грузный молодой мужчина с рваным, плохо зажившим шрамом на скуле и массивной тростью, тяжело сел, отставив больную ногу в сторону.

— Благодарю, герр…

— Смит. Алекс Смит.

— Френсис фон Страу.

Настроения разговаривать не было ни у кого, так что обменявшись дежурными фразами о поездке, ели молча. Алекс покончил со штруделем и пирожными менее чем за полчаса, как бы ни растягивал время.

Он так и не проникся местными привычками сидеть за столом часами. Представители хороших семей тратят просто неимоверное количество времени на еду. Минимум сорок минут на завтрак, полтора часа на обед, два-три на ужин, ещё всякие там чаепития и перекусы. Именно минимум, порой за столом проводят большую часть светового дня.

Понятно, что за столом люди не столько едят, сколько общаются, решают какие-то вопросы. Да и развлечений в девятнадцатом веке по большому счёту очень немного, хорошая еда и алкоголь в этом списке на первых позициях. Но всё равно, неужели нельзя проводить время с большей пользой?

Те, кто может себе это позволить, едят очень много, но что странно — по-настоящему толстых людей почти не встречается. Правда, это не мешает каждому второму маяться от болезней желудка или кишечника, да и несварение считается чем-то совершенно естественным. Касторку регулярно употребляет почти каждый хроноабориген, некоторые прямо-таки у лошадиных дозах.

Избыточным весом обладает большинство представителей среднего и высшего класса, но толстяков весом от полутора центнеров и выше попаданец не встречал ни разу [37] . Может, правду говорили, что толстеют не только от калорий, но и от добавок в пище?

От безделья Алекс прошёл по вокзалу, прикупив сувениров и оценив строгую красоту здания и прилегающей площади, заботливо выложенной гранитной брусчаткой.

— Очень, очень недурственно, — вслух проговорил он на немецком, оглядывая лаконичную архитектуру, великолепно вписанную в пейзаж.

— Местный уроженец проект создал, — доброжелательно отозвался жандармский [38] офицер, оказавшийся неподалёку.

— Талантливый архитектор, — поддержал разговор Алекс.

— О! Вы не поверите, но это обычный учитель гимназии, преподающий латынь!

— В самом деле?

Завязался разговор, в котором офицер попытался прощупать немного попаданца, но услышав имя Алекс Смит, быстро остыл и вежливо откланялся.

Размолвка Франции с Пруссией сказалась на политике государств, ведены взаимные санкции и ограничения, но пересекающих границу пассажиров почти не трогали. Времена сейчас такие, что состоятельный человек может спокойно перемещаться по Европе с оружием, и ни одному таможеннику, жандарму или полицейскому не придёт в голову останавливать его. Какие там разрешения и лицензии? Видно же, что приличный человек, что ещё надо?!