Жак позвал Железную Голову, который подошел со шляпой в руке.

— Ну, мэтр Железная Голова, что это за судно?

— Простите, капитан, вам это известно не хуже, чем мне.

— Не важно, я желаю знать ваше мнение. Торговое ли это судно или военное?

— Изволите шутить, капитан, — ответил Железная Голова, широко улыбаясь, — во всем торговом флоте и даже у Индийской компании нет судна, которое могло бы сравниться с нами в скорости, а это нас догоняет!

— На сколько же оно догнало нас с того момента, как мы его заметили?

— Мой капитан хорошо это знает.

— Я спрашиваю ваше мнение, Железная Голова, вдвоем мы определим точнее. Ум хорошо, а два лучше.

— Мой капитан, оно догнало нас примерно на две мили.

— Хорошо, а как вы полагаете, что это за судно?

— Вы его опознали, капитан!

— Быть может, но я боюсь, что ошибаюсь.

— Исключается, — произнес Железная Голова, вновь засмеявшись.

— Все равно, говорите.

— Это «Лейстер», черт бы его побрал.

— Как вы думаете, кого он преследует?

— Мне кажется, «Калипсо», вы отлично знаете, капитан, что фрегат давно затаил злобу против «Калипсо», хотя бы за то, что наш корабль посмел сломать ее фок-мачту.

— Прекрасно, мой друг, я знал все, что вы мне сообщили, но хотел убедиться, что вы разделяете мое мнение; через пять минут сменится вахта, пусть дадут отдохнуть тем, кто отдежурил, недалек час, когда им понадобятся свежие силы.

— Но разве капитан не воспользуется ночью, чтобы навести фрегат на ложный след? — спросил мэтр Железная Голова.

— Тихо, об этом поговорим после, сейчас займитесь своим делом и исполняйте мои приказания.

Пять минут спустя вахта сменилась, и свободные от дежурства матросы покинули палубу; вскоре все они погрузились в сон. Среди команды не было ни одного, кто бы не знал, что за кораблем охотятся, но они отлично понимали своего капитана и полагались на него.

Корвет продолжал идти в прежнем направлении, но волнение в открытом море снижало его скорость. Сара, Жорж и Пьер Мюнье спустились в каюту, Жак остался на палубе.

Наступила ночь, и фрегат исчез из виду. Некоторое время спустя Жак вновь позвал помощника, который тотчас же предстал перед капитаном.

— Мэтр Железная Голова, как вы полагаете, где мы сейчас находимся?

— Севернее Куэн де Мир, — ответил помощник.

— Прекрасно; сможете ли вы провести корвет между Пушечным клином и Плоским островом, не коснувшись берега?

— Я пройду с завязанными глазами.

— Чудесно, в таком случае предупредите людей, чтобы приготовились к маневрированию, время терять нельзя.

Каждый матрос занял свое место; наступила тишина. Затем раздался приказ:

— Поворот другим бортом!

— Есть другим бортом, — ответил Железная Голова.

Раздался свисток капитана: «Калипсо» некоторое время колебалась, как несущийся галопом конь, которого внезапно останавливают, затем медленно повернулась, накренившись под действием свежего ветра и высоких волн.

— Отпустить штурвал, — приказал Жак, — поднять левые паруса.

Корабль маневрировал быстро и бесшумно. Корвет повернул на курс, задние паруса надулись, передние также, и грациозное судно ринулось к горизонту в новом направлении.

— Мэтр Железная Голова, — обратился к нему Жак, следивший за ходом корвета с таким вниманием, с каким всадник следит за бегом своего скакуна, после того как был завершен маневр, — обогните остров, используйте каждое дуновение ветра и следуйте вокруг скал, которые простираются от пролива Декорна до бухты Флак.

— Есть, капитан, — ответил помощник.

— Ну что ж, доброго пути, друг, — произнес Жак, — разбудите меня, когда поднимется луна.

Жак отправился спать с безмятежностью человека, привыкшего лавировать между жизнью и смертью. Вскоре он погрузился в сон и спал так же крепко, как и каждый его матрос.

Мэтр Железная Голова сдержал слово: он благополучно миновал канал между Пушечным клином и Плоским островом и, обогнув пролив Декорн и Янтарный остров, насколько было возможно, приблизился к берегу. В половине первого ночи, когда рог луны показался к югу от острова Родригес, он, согласно полученному приказу, пошел разбудить капитана.

Поднявшись на палубу, Жак осмотрел горизонт цепким взглядом моряка. Ветер становился все свежее и изменял направление с восточного на северо-восточный; протяженностью в девять миль, с правого борта, виднелась едва заметная в тумане земля, вокруг не было видно судов.