Этого момента и поджидал Жак, он сделал все, чтобы избежать абордажа, но теперь, измученный невероятной скоростью, он, словно раненый кабан, решил, наконец, броситься на охотника. Настал момент, когда фрегат шел правым бортом к корвету и начал обстрел «Калипсо» артиллерийскими снарядами: корвет отвечал ему с кормы. Видя преимущество своей позиции, Жак решил воспользоваться моментом и дал команду:

— Поднять снасти!

Снасти мгновенно поднялись над палубой.

В ходе перестрелки последовало приказание: лавировать у грота.

Как только приказ был исполнен, корвет, управляемый рулем и задними парусами, сблизился с правым бортом «Лейстера», и, сохраняя подвижность, перерезал путь фрегату.

Фрегат не мог маневрировать, так как задние паруса его были повреждены, он не мог даже обогнуть движимый ветром корвет. Вскоре «Лейстер» оказался зацеплен винтами противника. В последний раз раздалась команда Жака:

— Огонь! Обстреливайте его продольным огнем, обивайте мачты!

Десятки пушечных снарядов обрушились на фрегат, который уже не смог ответить на вулкан огня, на град пуль.

По бушприту на фрегат, оттесняя друг друга, устремились пираты. Напрасно английские моряки встретили их орудийными залпами: вышедших из строя сменяли другие воины; раненые, ползая по палубе, бросали во врага гранаты. Жорж и Жак уже решили было, что одержали победу, как вдруг раздался крик:

«Все на палубу!» Английские матросы оставили орудия и поднялись на палубу через бортовой люк; это придало новые силы солдатам, которые уже, казалось, готовы были сдаться.

Жак не ошибся: отряд возглавлял бывший капитан «Лейстера», именно он хотел взять реванш. Жорж Мюнье и лорд Уильям — смертельные враги — встретились лицом к лицу посреди кровавой сцены с саблями в руках.

Они узнали друг друга и попытались сойтись в схватке, но попытка эта была столь яростной, что их словно вихрем разносило в разные стороны.

Братья, оказавшись среди английских солдат, наносили удары противнику; сражались с хладнокровием, отвагой и упорством. Два английских матроса, попытавшиеся было поднять топор над головой Жоржа, упали, убитые наповал: это Пьер Мюнье с карабином в руке спас своих сыновей.

Вдруг страшный крик, заглушивший взрывы гранат, ружейную стрельбу и стоны раненых, охватил ужасом сражавшихся:

— Пожар!

В тот же миг из заднего и бортового люков повалил густой дым. Оказалось, что один из снарядов взорвался в каюте капитана, и пламя распространилось по фрегату.

На миг все остановилось на «Лейстере», затем вновь разгорелся бой в нетерпимом и дымном чаду. И тогда раздался громовой голос Жака:

— Все на борт «Калипсо»!

Пираты, прыгая с борта на борт, мгновенно покинули фрегат; Жак и Жорж с несколькими смельчаками прикрывали отступление. Два солдата морской пехоты, угрожавшие Жоржу штыками, упали мертвыми у его ног.

Губернатор бросился к пиратам, расстреливая их в упор, намереваясь проникнуть вместе с ними на борт «Калипсо»;, первыми туда вбежали пираты, они кинулись к орудиям.

Ядра и гранаты вновь обрушились на «Лейстер». Тем, кто еще оставался на фрегате, были переброшены тросы; каждый ухватился за швартовы. Жак поднялся на борт, оставался лишь Жорж; губернатор попытался схватиться с ним.

Жорж поджидал его, как вдруг чья-то железная рука подхватила Жоржа и отвела в сторону. Это отец в третий раз спас сына от верной смерти.

Вдруг над полем смертельной битвы раздался голос:

— Вперед левым бортом, поднять кливер, спустить главный парус, штурвал на правый борт!

Хотя все приказы, поданные звучным голосом капитана, мгновенно исполнялись проворными англичанами, они все же не успевали за пиратами и не смогли помешать судам разъединиться. Корвет, словно чувствуя грозившую опасность, мощным усилием оторвался от фрегата.

Затем с палубы «Калипсо» можно было наблюдать нечто ужасное.

Пожар на фрегате не был потушен вовремя и продолжал разгораться.

В этот момент, когда все было объято пламенем, проявилась разумная строгость английской дисциплины. Капитан фрегата поднялся на скамью левого борта и, взяв рупор, обратился к солдатам:

— Соблюдайте порядок, молодцы, я отвечаю за все!

И люди успокоились.

— Шлюпки в море! — продолжал губернатор.

Шлюпки тотчас были спущены вокруг фрегата.

— Четыре шлюпки для солдат и матросов, — распорядился губернатор.

Тем временем «Калипсо» продолжала уходить и удалилась настолько, что уже не было слышно приказаний, но отчетливо вырисовывалось все, что происходило на палубе вражеского корабля; несчастные раненые ползали по палубе, умоляя о помощи. Жак, видя, что они погибают, приказал: