Позади меня стоит Желудь. Он испуган, близок к истерике. Дышит сбивчиво. Каждый третий вдох заканчивается всхлипом, хоть и без слёз. Он называет моё имя и спрашивает о случившемся. Сбивается и начинает сначала. Я приказываю ему заткнуться, чтобы отрезвить, и чуть спокойнее прошу собраться с мыслями. Он опять что-то мямлит, и тогда я на него кричу. Помогает.

Беру со стола мобильник Шмеля и иду в комнату, откуда появился Липа. Она похожа на офис. Стол, пара тумбочек, шкафы с документами, сейф. На всякий случай дёргаю за ручку сейфа, но ожидаемо обламываюсь. Конечно, он заперт. По одной вытаскиваю полки из тумбочек и быстро просматриваю содержимое. Тумбочные обоймы вскоре пустеют, а у меня в руках оказываются только золотые часы и охапка документов.

Бумаги после недолгих размышлений бросаю на пол, ибо ценные хранятся в сейфе. Рву полку письменного стола, но стол подъезжает по ковру. Полка заперта на ключ. Направляю дуло, жму курок, слышу звук выстрела и звон металла. Полка открыта.

Мои старания окупаются хоть отчасти. Сгребаю перевязанные пачки с наличкой и сую по карманам. Каждая из них обёрнута клочком бумаги, на которых корявым почерком написаны имена: Тига, Максон, Кусковой. Простите ребятки, но ваша плата уходит мне в качестве моральной компенсации.

Возвращаюсь в гостиную. Желудь подсобрался. По-прежнему стоит, как истукан, посредине комнаты и хлопает глазами, но больше не всхлипывает и не задыхается от страха. Надеюсь этого достаточно.

— Ты как? — спрашиваю я и подхожу к нему.

— Ты убил…

— Заткнись, Желудь! — выдаю ему хлёсткую пощёчину. — Ты как? Понимаешь, что происходит?!

— Да, — мямлит он, придерживая рукой раскрасневшуюся щеку.

— Запомни, что я тебе скажу!

— А?

— Запомни, что я тебе скажу, Желудь!

— Ладно, — он снова начинает чаще дышать.

— Говори полицейским правду, но не углубляйся в детали. Скажешь, что накосячил вместе с пацанами, и за это Калёные выставили тебя на бабки. Ты сидел здесь заложником и понятия не имеешь, что случилось. Про меня — ни слова. Запомни! Про меня — ни слова! Это нужно не мне, а тебе! Повтори!

— Правду… без деталей…, - бормочет Желудь, не сводя с меня выпученных глаз. — Выставили на деньги. Не знаю, что случилось. Про тебя — ни слова!

— Правильно, Желудь! — я хватаю его за плечи и сжимаю. — Они и так знают, что я здесь был, но они не должны узнать, что мы с тобой связаны! От этого зависит твоя жизнь!

— Ладно, — Желудь неуверенно кивает. — И что мы будем делать дальше?

— Мы, к сожалению, ничего.

Увожу взгляд в сторону, чтобы отвлечь внимание, а затем вскидываю ствол и бью Желудя прикладом в затылок. Тот закатывает глаза, отключается и сползает на пол. Вытираю со ствола отпечатки, убеждаюсь, что у Липы нет пульса, и сую пистолет ему в руку.

Бой, что завязался внизу, мало-помалу поднимается на второй этаж. Я отхожу к стене, разминаю шею и накидываю на голову капюшон. Десять быстрых шагов, прыжок и группировка. Разгоняюсь достаточно, чтобы пробить головой окно и перелететь за ограду бывшего банка. С треском в коленях приземляюсь на асфальт, перекатываюсь через голову и ускользаю во дворы.

Вот уже как две недели мы с Карате безвылазно сидели в однокомнатной квартире в Индустриальном районе. Вели себя тихо и рассчитывали просидеть так ещё по меньшей мере неделю, а лучше — две.

Жаль, что Липа или Шмель не забыли закрыть сейф. Чем больше было бы у нас денег, тем приятнее проходило бы наше затворничество. В столе я нашёл всего сорок тысяч. Не слабо же изменились мои ценности. Ещё недавно я радовался паре бумажек, что Сергей дал мне на карманные расходы, а теперь говорил о сорока тысячах с прибавкой «всего». Не зажрался ли я? К сожалению, нет. Уж лучше бы зажрался. На самом деле деньги теряют в ценности, когда ты оказываешься по другую сторону законна. Почти за всё, что в обычной жизни достаётся бесплатно, в жизни вне закона приходится платить. Вот и получается, что сорок тысяч — это лишь часть от необходимого.

Взять хотя бы квартиру. За неё мы платили сумасшедшие пять тысяч в месяц. За однокомнатную конуру с простецким ремонтом. А всё почему? Потому что подогнал нам её один теневой типок, который не оставляет следов и косит под Стерильного. Зовут Дельный, но до Стерильного ему ещё очень далеко.

То же касается новых телефонов и поддельных документов. Карате не терял времени зря и вышел на нужных людей. Мы немного обезопасились, но стоило это — ого-го! Что не скажи, а деньги решали многое.

В очередной раз меня удивили СМИ. Убийство в доме Иксов, пускай и выставленное с жестокостью, они обсасывали по телеку чуть ли не каждые два часа, а на перестрелку в центре Бетонки, выделили всего пять минут эфирного времени. «Война банд за власть. Перестрелка. Полтора десятка жертв. А теперь о погоде…».

О том, чем закончилась перестрелка, я не знал. Зато Карате нашёл парочку свидетелей из местных пацанов, и те подкинули инфы. Сказали, что рубилово там было отменное. Мужики в костюмах оказались самыми настоящими клановыми. Ломали Калёных и выносили им мозги, пробиваясь в здание. Но и Калёные показали силу. Тачки Калёных подъезжали каждые пять минут, и бойцы Шмеля присоединялись к сражению. Впрочем, этого было мало. Сплочённая команда клановых, которые мало того, чтоб броники надели, так ещё и держали попадания с помощью энергии, планомерно и организованное валили Калёных.