В Драконий зал успеваем, фактически перед самым началом собрания. Большое прохладное помещение, на стенах которого висит несколько десятков каменных драконьих голов. С одной стороны расположено возвышение с длинными каменными скамьями, на которых мы и размещаемся.

Проректор по дисциплине появляется через минуту после нас. Рослый блондин в костюме-тройке, поигрывающий часами на цепочке. Пройдя до центра помещения, разворачивается к нам, окидывая взглядом собравшихся студентов, занявших не больше пятой части свободного места на скамьях.

— Я — Норниц Рэрх, заместитель главы Хёница по дисциплине и безопасности. Вас собрали здесь с единственной целью — получить инструкции по поводу грядущего осеннего бала.

Делает короткую паузу, дожидаясь, пока окончательно затихнет гомон среди обучающихся.

— Первое, о чём я должен вас предупредить — вам может угрожать опасность. Шпионы южных королевств, колдуны, последователи хилианцев и агенты аристократов — все они могут и скорее всего будут поджидать вас внизу. С единственной целью — обеспечить вербовку. Ваши жетоны не позволят вам ничего раскрыть им, но каждый год они пытаются добраться до студентов и подкупить их, в надежде, что всё-таки поймут, как можно преодолеть присягу, скреплённую вашей собственной кровью. Спешу сообщить вам — все до одного студенты и выпускники Хёница, завербованные ими и согласившиеся на ритуалы по снятию своего обещания, умирают. Данная вами присяга не позволит выдать ничего из тайн университета. А попытка сломать её, приведёт к вашей смерти. Поэтому будьте осторожны и при намёке на вербовку немедленно сообщите об этом одному из преподавателей или цердов.

Снова выдерживает несколько секунд паузы.

— Второе — обычно осенний бал проходит гораздо позже, когда время запрета на выход за пределы Хёница уже истекло. За тот месяц, что вы обязаны провести на территории университета, жетоны окончательно синхронизируются с вашими разумами и струнами, став надёжной опорой в мире магии и окончив процесс закрепления присяги. Сейчас же, данная вами клятва ещё слишком слаба. К сожалению мы не могли использовать полноценный ритуал обещания на крови, при вашем приёме на обучение — это убило бы каждого из поступающих. Но прошло уже достаточно времени, чтобы ускорить процесс окончательного установления связи между данной каждым из вас присягой и вашей жизнью. Сейчас мы подтолкнём процесс инициации жетонов. Я лично обработаю каждый из них. Всё, что потребуется от вас — молча ждать и выполнять указания.

Проходится по нам взглядом.

— И третье — вы должны выглядеть подобающим образом. По этой причине, каждого из вас, в комнате ждёт смокинг или вечернее платье нужного размера. Считайте это подарком от университета.

Закончив, он немедленно отправляется к ближайшему из студентов. Производит скорее впечатление бывшего военного, чем преподавателя. Наблюдаю за тем, что делает проректор — сначала всовывает студенту в руки два плоских металлических блина, после чего задействует нотную комбинацию. Навскидку, там не меньше сорока нот, но пролетают они, буквально со скоростью молнии. Чувствуется давний и серьёзный навык.

Обходя каждого первокурсника, добирается и до нашей компании. Закончив с сидящей рядом Мэно, даёт мне металлические артефакты, внезапно оказавшиеся ледяными и снова пускает в дело свою нотную связку. Чувствую, как моментально раскаляется жетон, обжигая кожу. Спустя секунду, жар уходит, а стальные блины в моих руках становятся ещё более холодными. Бросив на меня взгляд, проректор негромко озвучивает фразу.

— Вам необходимо быть сегодня, особенно осторожным. Господин…Вайрьо.

Когда его фигура удаляется в сторону, непроизвольно поворачиваю голову, провожая Норница взглядом. Вот это, сейчас было внезапно. Мойрниц упоминал, что ректор в курсе, кем я являюсь на самом деле, но не думал, что информация доступна кому-то ещё. Если в курсе оказался проректор, то вполне могут знать и другие преподаватели. Что не очень радует. У персонала, наверняка тоже имеются ограничения на распространение информации. Вот только они, в отличие от студентов, скорее всего имеют лазейки для передачи какой-то некритичной информации. В конце концов, преподаватель может банально побеседовать со своим бывшим студентом, который сейчас служит в императорской канцелярии. Формально, информация не выйдет за пределы магов Хёница, но на деле — канцелярия получит нужные данные. Пусть даже маг не сможет об этом сообщить никому, кроме таких же выпускников Хёница.

Продолжаю прокручивать в голове варианты вплоть до самого окончания процедуры экстренной «разгонки» наших жетонов. Спустя пять минут, когда оторвавшись от основной массы студентов, сворачиваем в коридор, Канс покосившись на меня, интересуется.

— Ты не подумай, Орн, я тебе очень признателен за помощь с той напыщенной цераркой, что пыталась меня прикончить. Но скажи мне — почему Рэрх обратился к тебе лично с предупреждением? К единственному из всех студентов? И занятно так выделил фамилию. Может ты бастард вовсе не графа? А кого-то ещё? Ланца? Почившего императора? Ректора?

Чуть притормозив, картинно разводит руками.

— Понял! Ты, никак, сын самого Рэрха. Только своему отпрыску он мог ляпнуть такое, поддавшись чувствам. А с виду ведь полная ледышка.

Пытаюсь придумать какое-то дельное объяснение ситуации, но быстро понимаю, что ничего достоверного выдать не получится. Ложь же будет быстро вскрыта. В конце концов Канс и Айрин — аристократы, росшие при дворе и жившие в доме канцлера. Хлипкое враньё с ними точно не пройдёт. Значит остаётся только уходить от ответа, что я делаю.

— Или он мечтает выдать свою дочь за моего старшего брата, в котором та души не чает и уже грозилась сровнять замок Вайрьо с землёй, если тот не ответит согласием. Тоже неплохая причина.

Спустя пару секунд, Канс задумчиво интересуется.

— Ты так пошутил или у Норница действительно есть дочь?

Идущая рядом Айрин усмехается.

— Кому-что, а Тонфою достаточно упомянуть какую-то недосягаемую аристократку и он уже верит в любые байки. Твоя тяга к процессу размножения, выше, чем у любого кераса, Канс. Настолько, что застилает тебе разум. Орн явно не скажет нам правду. Пока.