Пока она писала несколько слов и свое имя, я сказала: – Я уже прочитала ее электронную версию, потому что мне было интересно, что с вами случилось. У меня самой были некоторые странные внетелесные переживания.

Она закрыла книгу и посмотрела на меня. – Неужели?

Я нервно продолжила, – Да. У меня была пересадка сердца восемь месяцев назад, и я продолжаю видеть повторяющиеся сны, где я летаю. Иногда я летаю над больницей, где проводилась операция по пересадке.

Она склонила голову набок. – Это интересно. Я никогда раньше не разговаривала с реципиентом трансплантации органов. Так много внетелесных опытов, но ваша история немного отличается.

Я молча кивнула. – Я не совсем уверена, что с этим делать. Я не знаю, то ли я просто сплю, то ли это воспоминание о том, что я делала и куда отправилась, пока лежала на столе. Или, может быть ... – я сделала паузу.

– Может быть, что? – спросила она, наклонившись немного вперёд.

Мне казалось глупым это предлагать, что само по себе было глупым, поскольку человек, с которым я разговаривала, публично признал, что вернулся с небес на землю. Она даже книгу об этом написала.

– Скажи мне, – произнесла она, передавая мне книгу с автографом.

Я прижала ее к груди и тихо заговорила. – Мне интересно, тот ли это человек, чье сердце внутри меня. Может, его душа все еще здесь, и мы каким–то образом связаны. Или может быть у него осталось какое–то незавершенное дело, и он не может уйти туда, куда мы должны отправиться после смерти.

Софи долго смотрела на меня, затем потянулась к сумке. Она выудила из нее маленький блокнот и быстро что–то записала.

– Это книга, которую тебе следует прочитать, – сказала она. – В ней рассказывается о клеточной памяти, и там есть некоторые отсылки к донорам органов. Я встречалась с автором однажды на конвенции. Он умный парень, и он провел кучу исследований. У него есть сайт, поэтому ты можешь с ним связаться, если хочешь. Он сможет ответить на некоторые твои вопросы, но, скорее всего, он захочет услышать твою историю. Не лишним будет поискать про астральную проекцию. Это нечто другое, но может быть твой случай – это комбинация и того, и другого.

Она передала мне листок бумаги, и я осознала, что задерживаю очередь. За мной все еще была огромная толпа читателей и фанатов.

– Спасибо, – сказала я. – Вы мне очень помогли. – В большей степени, я была благодарна за то, что пообщалась с кем–то, кто не думал, что я несу бред.

– Удачи, – ответила она, – и поздравляю с новым сердцем.

Я улыбнулась ей. – Спасибо. Мне крупно повезло.

***

За следующие несколько дней, между периодами кормления Эллен и прогулками в парке с коляской, я изучала клеточную память и прочитала несколько воспоминаний, написанных людьми после трансплантации.

Я исследовала и астральную проекцию – другую форму внетелесного существования, но не всегда сопутствующую смерти. Она может случиться во время сна или других состояний, как медитация и операции. Были даже сайты, дававшие информацию о том, как это делать и как контролировать.

Я изучила огромное количество разных теорий – даже скептицизм не оставила без внимания – но ни одна из них не ответила на животрепещущий вопрос о том, что на самом деле значили мои сны. Я не могла предложить ничего существенного в качестве подтверждения спиритической или клеточной связи с моим донором, потому что понятия не имела, кем он был, где он жил, любили ли он лук или... что–то еще.

И я не предпринимала попыток вызывать своего духа каждую ночь. Это было мне не подвластно, и, честно говоря, ощущалось, будто я сплю.

Полагаю, это заставило меня сомневаться, как и любого другого человека.

Глава 25

Прошли две недели, и из–за того, что я читала по ночам, спала я как убитая. Никаких захватывающих путешествий из окна, над верхушками деревьев и телефонными столбами. Никаких изумительных видов ночного города с воздуха.

В конце концов я начала отпускать желание узнать больше о человеке, чье сердце теперь бьется в моей груди. Я была слишком занята материнством и требованиями моего выздоровления, чтобы думать о чем–то еще, кроме повседневных дел. Я была сосредоточена на смехе Эллен в парке, на том, как она крепко спала в своей кроватке, и на чуде ее первых детских шагов.

Ей было всего одиннадцать месяцев, когда однажды вечером она потопала из рук Дианы в мои руки на кухне. Вундеркинд, конечно. Будущая гимнастка или бегунья на длинные дистанции. Мечты бывают разные.

Тем не менее, воспоминания о моих ночных похождениях постоянно присутствовали в моем сознании, паря там, как любопытные колибри. Каждый вечер, ложась спать, я смотрела в окно и думала, полечу ли я.

Каждое утро я просыпалась с чувством разочарования.

Потом пришло письмо.

***

– Это невозможно, – сказала я Диане, когда закончила читать. – Полная опека... он вообще может это сделать? С чего бы ему этого нужно? Здесь должно быть что–то еще, потому что ты знаешь, какой он. На самом деле он не хочет быть отцом Эллен.

Диана перечитала письмо во второй раз и положила его на стол. – Как родитель, он имеет законное право. Я просто никогда не думала, что он из тех людей, которые хотели бы их реализовать.

Это была длинная и сложная история, но Диана знала отца моего ребенка, Рика, лучше, чем большинство людей, потому что она почти вышла за него замуж два года назад. Однако я спасла ее от этой неминуемой опасности, когда сама поддалась его чарам и стала причиной их разрыва. Меньше чем через год, я осталась одна и беременна ребенком Рика, ожидая пересадки сердца.