Кэтрин ван Лювен была той самой девчонкой, которую недавно убили (хотя казалось бы: человеку с такой мощной фамилией уже ничего не грозит). Она училась в школе Адама, но выпустилась в прошлом году, и они не были знакомы. Ладно, предположим, ее действительно убили на том же озере, где сегодня вечером он «встречается» с друзьями (разговаривая с родителями, Адам никогда не использовал слово «вечеринка» – иначе его бы точно не отпустили), но убийцу уже поймали, он во всем сознался и теперь ждал вынесения приговора. Кэтрин вечно тусовалась со всякими нариками. Ее убил бойфренд, у которого на почве наркоты основательно сорвало крышу. Согласно показаниям единственного свидетеля, такого же нарика, в тот вечер он загнался – подумать только – из-за каких-то коз. Анджела, лучшая подруга Адама, набрасывалась с упреками на всякого, кто осмеливался предположить, что по Кэтрин ван Лювен давно могила плакала.

– Ты же ее не знаешь! – орала она на каждого, кто так говорил. – Не знаешь, какая у нее была жизнь, не знаешь, что такое зависимость. Никто не знает, что творится в голове у другого человека!

Что правда, то правда – и слава богу. Особенно Адаму бы не знать, что творится в головах у его родителей.

– Они думают, я иду на «встречу» с тремя-четырьмя друзьями. Мол, мы все хотим попрощаться с Энцо.

– Почему «мол»? Вроде так и есть.

– Так-то оно так, но про самое интересное я умолчал.

– Ну да, ну да. А что с пиццей? Пицца, пиво и вот это вот все.

– Сперва я на пробежку, потом на работу, потом в два встречаюсь с Линусом. А, еще надо отцу в церкви помочь, он меня загрузил по полной…

– В церковь прямиком из койки с Линусом? Ах ты, негодник!

– В общем, около семи заеду, о’кей? И сразу двинем на вечеринку.

– То есть на «встречу».

– Ну да, сперва-то мы встретимся, конечно.

– В семь. О’кей. Мне еще надо с тобой поговорить.

– Про что?

– А, про всякое. Не парься. Ладно, я к курам. Куры зовут.

Ее родители держали ферму. Анджела всем говорила, что ее нарочно удочерили из Кореи – мол, это выгоднее, чем нанимать постоянного работника. Конечно, она сама отлично понимала, что это не так; мистер и миссис Дарлингтон – чудеснейшие люди – хорошо относились к Адаму и косвенно давали понять (вслух сказать такое они не решались), что у них дома он всегда может укрыться от родителей.

– Напомни-ка, когда мы друг за дружку горой? – спросила Анджела (так они обычно прощались).

Адам усмехнулся:

– Всегда. До конца света.

– Ага. Ну ладно, пока.

Она повесила трубку.

Адам вылез из машины на утреннее солнце. Еще только восемь утра, а парковка возле магазина уже наполовину забита машинами серьезных садоводов, которые начали готовиться к осени. Адам минутку постоял под открытым небом – точнее, под небольшим клочком этого неба, расчищенным от вездесущего леса. Закрыл глаза, ощутил на веках солнце.

Сделал глубокий вдох.

«Иго» – это ведь даже не его слово. Библейское. Папино. Слово Здоровяка Брайана Терна, бывшего лайнмена защиты, успевшего до травмы плеча блестяще отыграть три сезона за футбольную команду «Сихоукс», а ныне бессменного проповедника «Дома на камне», второй по размеру евангелической церкви города Фром. «Пока ты живешь в этом доме, – однажды проревел отец прямо в лицо Адаму, – ты под моим игом, ясно?!» В тот раз у Адама на месяц отобрали машину. За то, что он вернулся домой на десять минут позже условленного.

Он вдохнул, выдохнул и пошел в магазин за хризантемами.

В цветочном отделе сегодня работал Джейди Макларен – они с Адамом пересекались на уроках литературы и химии.

– Привет, – как всегда дружелюбно поздоровался Джейди.

– Привет! Я и не знал, что ваш магаз так рано открывается.

– Ага. Начальство увидело, сколько народу собирается у «Старбакса» в пять утра, и решило не упускать клиентуру.

– Ясно. Может, они и правы. Я за хризантемами приехал.

– Корневища? Их вообще-то весной сажают.

– Нет, мне нужны цветущие кусты. Брат недавно наехал на те, что росли у нас вдоль дорожки, ну и раздавил их всмятку. Маму хватил удар.

– О, господи!

– Да не настоящий удар, ты что!

– А… Ну, лан.

– Вот меня и послали за хризантемами. Если не привезу – запрут дома.

– То есть не пустят на сегодняшнюю тусу в честь отъезда Энцо?

– Угу. Ты идешь?

– Иду. Говорят, там даже пиво в кегах будет – родаки-то у него из Европы. Типа им все равно, будем мы пить или нет.

– Мы с Анджелой привезем пиццу. С ее работы.

– Вообще супер!.. Цвет хризантем имеет значение?

– Наверняка, но мама не уточнила, так что это ее проблемы.

– Принесу какой-нибудь вырви глаз, да?

– Ага. Слушай, и давай…

Джейди обернулся. Не глядя ему в глаза, Адам добавил:

– …давай не самые дорогие, о’кей?

– Без проблем! – серьезно ответил Джейди и ушел к огромному полю с цветочными паллетами. Там стояли одни горшки, но в магазине был и холодильник со срезанными цветами – для желающих приобрести букет. Адам подошел к холодильнику, неспешно размышляя о предстоящем дне и даже не замечая, что напевает себе под нос.