Фавн уходит, оставляя человека в состоянии эйфории. Только эту эйфорию он и запомнит, все остальное забудется, как сон. Взглянув на солнце, фавн устремляется вслед за девушкой. Впереди еще целый день, но он не бесконечен.

Времени осталось мало – лишь до наступления сумерек.

В конце дорожки вдоль берега озера началась седьмая миля. До дома оставалась одна – если, конечно, он не решит повернуть налево и накинуть еще четыре. Но в ту сторону ничего не было: только закрытый магазин «7—11», лес и добрая половина лабораторий округа. Впрочем, раньше Адама это не останавливало. В свои лучшие (и худшие) дни он там бегал, но сегодня при всем желании не мог: время поджимало.

Вместо этого он повернул направо, пробежал через парковку и только тут заметил на ней пикап старшего брата – сам брат сидел за рулем.

– Адам! – заорал Марти так, что Адам услышал даже в наушниках.

– Не останавливаюсь! – прокричал он в ответ и, не сбавляя шагу, свернул на старую деревенскую дорогу (без обочин, разумеется, и как это ему до сих пор ни разу не пришлось поваляться в канаве?).

На эту самую дорогу выходил западный забор фермы Анджелы. Самого дома отсюда было не видно, зато неподалеку часто паслась ее лошадка в компании лучшего друга – козла.

– Эй, бро, – сказал бро.

Он медленно катил по дороге рядом с Адамом и ждал, когда тот снимет наушники.

– Я тебе сигналил, когда ты поворачивал к озеру – не слышал, что ли?

– Не-а.

– Прыгай в машину. Надо поговорить.

– Не. И кстати, ты вроде отцу помогал.

– А… ну да. – Брат произнес это с отчетливой заминкой – Адам аж покосился на него от удивления. Но бежать не перестал.

Его золотой брат. Волосы светлые, почти белые, выцветшая на солнце борода тоже кажется белокурой (хотя обычно – рыжеватая), внушительные плечи, очаровательная улыбка, которая могла бы сделать Марти самым популярным молодежным пастором в мире, не будь он самым занудным учителем местной воскресной школы за всю историю ее существования. Если верить слухам, он стал еще и самым занудным будущим проповедником в своей семинарии. Да, да, именно поэтому отец считал старшего сына бездарью.

Многим кажется, что парень с такой внешностью должен по определению уметь работать с публикой – его даже не надо этому учить. Из всех проклятий, что могут выпасть на долю человека, физическая привлекательность – самое приятное и завидное. Но все же это проклятье, как ни крути.

– Мои идеи насчет завтрашней службы он забраковал, – сказал Марти. – Назвал их «баландой для школьников».

– Папа же из Орегона. С чего это он выражается, как зэк из Аппалачии?

– В семинарии это называют «быть ближе к народу».

– Я на финишной прямой, Марти. Мне бы не отвлекаться…

– Залезай. Подвезу.

– Еще раз: нет. – Адам даже не подумал останавливаться. Марти медленно катил рядом, следя за движением на дороге – совершенно, впрочем, пустой (потому-то Адам и выбрал ее для пробежки).

Марти предстоял последний, выпускной год в семинарии, где его учили проповедовать и совершать богослужения – с тем расчетом, что он будет служить в «Доме на камне», а когда-нибудь, возможно, станет главным пастором церкви во втором поколении. Марти до сих пор отчаянно об этом мечтал, хотя окружающие постепенно убеждались в его полной профнепригодности.

– Слушай, бро…

Адам наконец остановился.

– Я тут вообще-то занят! Ты ослеп? Или в семинарии из нормальных людей делают важных индюков, которым плевать на остальных?

– Ого. У тебя все нормально?

– Чего тебе надо?! – Адам краем глаза заметил лошадь Анджелы и ее приятеля, козла. Они жевали травку неподалеку от забора и заинтересованно наблюдали за перепалкой двух братьев.

Марти немного помолчал, не вырубая двигатель.

– Мне было бы гораздо проще, если бы ты сел…

– Марти!..

– Я скоро стану отцом.

Адам заморгал. Лошадь и козел тоже: настолько неуместно и нелепо прозвучала фраза.

– Ты переходишь в католичество?

Марти сперва вытаращил глаза, а потом до него дошло:

– Да нет, я про другое!

Адам подошел поближе к открытому окну пикапа.

– То есть?..

– Да.

– Ну, ни хрена себе!

Марти закрыл глаза:

– Я бы попросил тебя не выражаться.

– Катя залетела?

Марти встречался с Катей – красивой девчонкой родом из Белоруссии и самую малость антисемиткой – чуть ли не с первого курса семинарии. Каким-то чудом ее занесло в тот же сельский христианский институт в Айдахо, где учился Марти (история была невероятно запутанная, что-то про патронат и финансовую поддержку государства). Только она училась на инженера. Марти и Катя оказались двумя самыми красивыми студентами на кампусе – а то и во всем Айдахо, – и ясно было, что рано или поздно они станут парой. Приезжая в гости, Катя привозила с собой весы: взвешивать порции потребляемой пищи. Родители Адама ее боялись.

Брат проглотил ком в горле.

– Нет, не Катя…

– Не… – Адам оперся на дверь машины. – Ох, Марти! Что ты натворил?!

Марти достал из кармана телефон, смахнул пару раз экран и показал брату фотографию: очень красивая (разумеется) чернокожая девушка, примерно одного возраста с Марти, держала в руке голубой пластиковый стаканчик, из каких пьют спиртное на вечеринках (а не на «встречах»). На ней был свитшот с эмблемой того же христианского института, то есть они с Марти учились вместе, но он почему-то никогда о ней не рассказывал.