Картинка в очередной раз сменилась неожиданным кадром из фильма, и профессор оглянулся, неотрывно смотря на зарывшуюся носом в песок ракету «Stark Industries», а аудитория беззвучно задохнулась от грубого и неприкрытого намека. Закусив костяшки пальцев, Элис ждала последней, решающей крупицы, что в мутное крошево разобьет её стройный красивый мир. И это произошло.

– Сколько осталось честности и ответственности в нас самих до того момента, как мы направим человечество к деструктивному поведению, используя лишь несколько десятков строчек кода? В наших руках огромная власть, которую многие из вас даже не осознают, считая все это, – он обвел рукой зал, где летали три маленьких дрона, мерцая вспышками фотокамер, – невинными играми разума.

Реакция тела оказалась быстрее застопорившегося мозга, который впервые и сразу так грубо вытряхнули из академического вакуума. Палец судорожно дернулся на тачпаде, непроизвольно останавливая видео, где на весь экран крупным планом замерло лицо Риверса: открытое, честное и потому совершенно обесчеловеченное. Элис смотрела в бликующий глянец ноутбука, пока совершенно инстинктивный страх диктовал мозгу свои условия, наконец-то сбрасывая весь сонм навешанных иллюзий и заблуждений.

Господи! Кто этот человек? Как ему вообще позволили говорить о таком? Но… Если подумать, кто бы ещё смог? Риверс – Тони Старк их совсем не комиксовой реальности. Риверс работал на Пентагон. Крупнейшую организацию, что несла с собой не мир и процветание, но вынужденную смерть подчас невинных. Риверс разрабатывал программы для управления машинами, и то были его ошибки, когда снаряды летели в мирные дома. И именно Риверс без малейшей попытки смягчить неудобную правду признал свою косвенную вину в массовых убийствах, без капли самообмана взял на себя положенную долю ответственности. Да, не он выбирал цели, но это его руки написали код, его гений давал военным совершенное оружие. Мог ли он не делать этого? Разумеется. Но обязательно нашёлся бы кто-нибудь другой, согласившийся на сделку с собственной совестью или вообще невидящий ничего за тысячами равнодушных строчек алгоритмов.

«Невинные игры разума»,– так назвать тотальную власть над сознанием мог только Джеральд Риверс. Элис сардонически хмыкнула. Пройдет совсем немного времени, как искусственному интеллекту подчинятся все сферы жизни. Да что там! Сама жизнь! И тогда будет невероятно сложно не забыться, не заиграться. Черт возьми, скоро даже стиральная машинка сможет сообщить, какая Элис Чейн неряха, да ещё пост в Твиттере об этом накатает. Она фыркнула, подумав, что все эти сюжеты в новостях про свихнувшихся от мании преследования людей на самом деле не так уж и беспочвенны. Большой Брат следит за ними. Мало того, они сами, своими руками создают его каждый день, и она в том числе. Кошмар какой! Профессор прав. Роль Господа Бога манит слишком многих. И все же… Несмотря на весь ужас, яд и желчь. Невзирая на отрезвляющую честность, его речь воодушевляла. Глядя на него хотелось стать лучше, умнее, сознательнее. Никогда до этого она не испытывала насколько сильный душевный подъем и вдохновение разом свернуть все выросшие на её пути горы.

Повинуясь внезапному желанию, Элис открыла поиск по научным статьям и вбила имя преподавателя. Спустя полчаса, она с невероятным усилием отлепила себя от десятков невероятнейших статей и медленно перевела дыхание, испытывая чуть ли не физический оргазм. И если раньше из вредности у неё проскальзывали кощунственные сомнения в одаренности профессора, то теперь она оказалась в одном шаге от создания новой религии с Великолепным Мудаком в роли главного божества. В голове крутился лишь один вопрос – что этот человек забыл в университете? Почему он тратит свое время, силы и умственные ресурсы на кучку неблагодарных ленивых студентов? Да вся его преподавательская деятельность – чистой воды благотворительность. Джеральд Риверс мог нагнуть и поиметь весь мир, если бы захотел.

Элис стало неловко и стыдно за свое поведение на самой первой лекции, а от воспоминаний об их последнем разговоре вырвался стон. Прочитай она сразу, послушай Хиггинса, и Бог знает, как сложилось бы их общение дальше, но ей точно не пришлось бы краснеть за свои слова. Не выдав ни капли тщательно оберегаемой военными информации, не напечатав ни строчки кода, Риверс больно и резко поставил мисс Чейн на место. Ему даже делать ничего для этого не пришлось! Читая его куда более философские, чем технические статьи, прослеживая неутихающую в кругу таких же неравнодушных учёных полемику, Элис с новой неожиданной стороны открывала для себя его личность.

Её погруженный в себя взгляд бесцельно скользил по светящемуся экрану ноутбука с открытым поисковым запросом. На глаза неожиданно попалась ссылка на сайт массачусетского университета с краткой биографией профессора. Такие странички были у каждого преподавателя, но Элис никогда не заходила на них, считая бесполезной тратой времени. Ей нужны были знания и ничего больше, а вникать в жизнь своих профессоров казалось сродни подглядыванию. Исключением стал Мэтью Хиггинс, но и ситуация у них была немного нестандартной, что ни говори. Так что сейчас Элис впервые захотела узнать о ком-то всё, что только можно, с жадностью вчитываясь в формальные строчки университетской анкеты.

По всему выходило, что Джеральд Риверс родился тридцать четыре года назад в конце ноября, и судя по датам, сначала учился в частной школе, потом неожиданно перевелся на домашнее обучение. Получил диплом экстерном на год раньше сверстников, поступил в Массачусетс, прошёл курс военной подготовки и с третьего курса начал сотрудничать с Министерством Обороны. Остался в институте на соискание степени доктора наук под руководством нынешнего Президента Университета Самуэля Коэна. Защитился, ненадолго пропал из жизни университета и в год поступления Элис вернулся, начав трижды в неделю вдалбливать в головы нерадивых студентов знания. Увлекался музыкой. Далее шёл внушительный список публикаций, монографий, докладов. Элис не удержалась и просмотрела перечень последних работ. Что ж, судя по номерам выпусков научных журналов, Джеральд Риверс работал продуктивно и много. Очень много. Ошеломительно много. И как жаль, к большинству статей ей не получить доступа даже из главной библиотеки, но то, что есть вполне можно почитать на досуге. Кто знает, быть может его статьи помогут. Каким бы сильным теперь ни было восхищение, профессор все ещё пугал Элис. А его слишком откровенные намёки убивали любое желание общаться с ним лично. Но данное ей Хиггинсом время заканчивалось.

Вернувшись к поисковому запросу, она хотела было закрыть браузер, как взгляд зацепился за одну из ссылок в самом конце страницы. Элис в веселом недоумении смотрела на адрес бостонского отделения полиции. Это… неожиданно. Новая вкладка мигнула фирменными цветами стражей правопорядка, почему-то загружая сводки новостей двадцатилетней давности. Она пробежалась по заголовкам, выуживая знакомое имя, но ничего подобного не нашла. Только сообщение о разбирательствах в частной школе с известным названием. Присмотревшись внимательнее, Элис нахмурилась и поняла, что не ошиблась. Речь шла о той самой школе, из которой ушёл Риверс. В коротеньком сообщении говорилось о незнакомом Оливере Клайтоне, но Элис не стала вчитываться дальше, сочтя невесть каким путем затесавшуюся в поисковую выдачу информацию неинтересной.