– Не могу найти свой телефон, – пробормотал Риверс, оглядывая полупустой стол. Элис вздрогнула от неожиданности.

– Вы точно оставили его здесь? – она не отвлекалась от своего занятия.

– Позвоните мне. Наверно, выпал из пиджака в этом чертовом мраке.

Профессор действительно казался озадаченным. Поэтому Элис молча достала телефон и вопросительно подняла взгляд, игнорируя очевидное приглашение в диалог. Риверс быстро продиктовал одиннадцать цифр, и через пару секунд на полу действительно засветился экран его мобильного, который он быстро поднял. А после развернулся, смотря на неё в упор.

– Благодарю, Элис.

И снова этот ленивый тон, будто имя мягко перекатилось на его языке и упало где-то в районе солнечного сплетения. Руки замерли на полпути, но невероятным усилием воли, она заставила себя продолжать собирать фишки. Ну уж нет, она не даст ему ни единого шанса.

– Мы с вами, профессор Риверс, слава богу, не родственники, не пили на брудершафт, не спали и не спасали друг другу жизни, чтобы вы могли называть меня по имени, – холодно ответила Элис, поднимая на него взгляд. Он задумчиво разглядывал её, а потом усмехнулся, перебирая в длинных пальцах золотые кубики брелока.

– За исключением родственников остальное вполне можно воплотить в жизнь, не так ли? – он медленно проскользил по её телу взглядом, чуть задержавшись на тонкой шее, и наклонился к ней через стол. Рот его изображал самую сладкую из улыбок, пока Элис пыталась вырваться из бездушного провала выгоревших глаз. Тем временем он задумчиво пробормотал: – Но мне вот интересно, а какой из пунктов реализовал Хиггинс?

– Не ваше де… – начала было она, но он ее перебил.

– Хотя нет, не отвечайте. Не будем разрушать ореол таинственности и интриги. Ведь вам так к лицу быть святой, мисс Чейн.

С этими словами профессор резко отстранился и снова растворился в темноте, оставив Элис кипеть от гнева. Вот ублюдочный мистификатор! Обязательно нужно оставить последнее слово за собой. Она взглянула на экран, где светились цифры, а затем, сама не зная для чего, сохранила номер. Ещё секунда на раздумье, и на звонок встала «Смерть на двух ногах» 12 . Элис коварно усмехнулась. Мелочь, а приятная, хоть, конечно, профессор и не станет ей названивать.

Поздно ночью, лежа в своей кровати и читая какую-то особо нудную статью по учебе в тщетной попытке заснуть, она дернулась от неожиданной вибрации телефона. В такой час ей писала только Генри, трижды наплевавшая на любые временные нормы. Пробормотав что-то об ошалелых подругах, она потянулась к смартфону, поднимая его с пола. Брошенный на экран взгляд впервые за долгое время заставил очень грязно выругаться. Господи! Похоже, Смерть все же пришла по её душу. А Элис наконец поняла, как глупо и бездарно попалась на такую по-идиотски примитивную уловку. Право слово, даже стараться не пришлось, чтобы наивная девчонка сама себя сдала с потрохами. Черт возьми, ей следует увековечить этот позор в табличке и прибить на самое видное место в черепной коробке, чтобы никогда не забывать своего кретинизма. Она должна была сразу догадаться, раскусить простейший прием, но была слишком сосредоточена, пытаясь держать рот на замке. Лучше бы за руками своими так следила! Дура… Обреченно глянув на враз ставший ненавистным продукт яблочной компании, Элис зарычала с досады на саму себя. На экране светилось сообщение: «Установить с вами контакт подобно спиритическому сеансу — никогда достоверно не знаешь, кто двигает указатель… Медиум или дух. Сладких снов, мисс Чейн».

Все выходные и три следующие недели Элис разрывалась между занятиями и работой, стараясь успеть везде и сразу. Погода постепенно портилась, и на смену солнцу всё чаще приходили пасмурные, сумрачные дни, когда тяжелые облака полностью скрывали за собой голубое небо. Тогда тяжелые капли часами падали на враз опустевшие улочки Кембриджа, где лишь ярые фанатики здорового образа жизни в дождевиках и верхом на велосипедах рассекали по мокрым дорожкам и неглубоким лужам. Лихорадка первых учебных дней постепенно улеглась, и в кампусе Фэйрчайлд на Вассар-стрит воцарилась подобающая ему степенная атмосфера.

Частая и непредсказуемая смена погоды давила на Элис, вызывая уныние и приступы головных болей. И тогда единственным, кто мог терпеть её компанию, оставался Джошуа, сострадательно подсовывающий какой-то вонючий чай. Она давилась, но пила, потому что вырвиглазное пойло хоть ненадолго согревало ледяные руки. Элис терпеть не могла бостонские осень и зиму. Да и кто в здравом уме придет в восторг от промозглых муссонов и сумасшедших метелей, которые то и дело сменяются мощными оттепелями? Так что, чем ближе становился сезон дождей и снегопадов, тем ниже падало её настроение. Она постоянно мерзла. Плохо работающее сердце, хронический недосып и общая слабость делали свое дело. Ей было холодно на открытых всем ветрам улицах, она зябла в аудиториях, где в перерывах открывали настежь окна. В лаборатории обнималась с теплым системным блоком, прижимаясь к его дружелюбному металлическому боку, а дома не вылезала из зимних толстовок, спортивных штанов с начесом и тапочек в виде волосатых лап огромного Йети. Джо шутил, что с трудом отличает её от гуся – огромное тело, крошечная голова и ласты. Элис не спорила.

Вот и сейчас, кутаясь в гигантский шарф, подаренный Генриеттой на прошлое Рождество, она упорно сопротивлялась налетавшему мокрому ветру. Элис бежала до кампуса, где располагалась нужная аудитория, стараясь не промочить озябшие ещё полчаса назад ноги. Зонт оказался бесполезным грузом – любая попытка укрыться под куском нейлона могла окончиться повторением судьбы Мэри Поппинс. Настоящие холода пока не наступили, но чертовы циклоны продирали до костей, забираясь под любые плащи, куртки и свитера. Она уже начинала привыкать к постоянной дрожи и окоченевшим рукам, на которые даже сенсорный телефон реагировал через раз. А уж постоянно лезущие в рот волосы в очередной раз стали её личным проклятием, вынуждая прятать тяжелые пряди в неаккуратный разваливающийся пучок.

Головной боли добавлял и профессор Риверс. К сожалению, шквалистые ветра с залива, промозглые дожди и откровенно сволочной характер их лектора не остудили горячий темперамент Мелани и компании. Весь месяц Элис с каким-то отстраненным любопытством наблюдала, как стайкой пестрых птичек они окружают преподавателя после каждой лекции, звонко чирикая. И каждый раз она давила в себе улыбку, наблюдая за профессором. Словно проповедник перед внимающей паствой, он всем своим ростом возвышался над студентками.