Но цена… Цена была страшной. Ради выживания он обрёк себя на жизнь дерева... Он сам становился деревом.

Сознание более не держалось в его обездвиженном теле, навеки погребённом в каменном колодце. Да это было и не нужно. Он ЧУВСТВОВАЛ спасшую его сосну. И он мог дать ей кое-что взамен.

Уже через год медленно двигающееся одеревеневшее щупальце достигло соседней ели, создавая настоящую систему из поддерживающих друг друга деревьев. Ещё через пять лет колония выросла до десяти растений…

Годы шли, и однажды Прогл-Лог буквально ощутил клеточками ветки (той самой, первой сосны) коготки севшей на неё птички. Птичка врезала клювик в наполненную орехами шишку и, вытащив один, тут же его проглотила, радостно щебеча. Прогл-Лога пронзило странное чувство сопричастности. Какое-то неясное единство с этим маленьким пернатым существом.

Он с утроенной силой начал увеличивать свою колонию.

И результаты не заставили себя долго ждать. Связанные щупальцами или корнями – разобрать было уже невозможно – деревья стали куда больше своих соседей, значительно больше. Вскоре в стволе одной из елей поселилась белочка, ставшая со временем настоящим другом оранжевого. Вместе они грызли орешки, прыгали по веткам, играли и переживали холодную зиму, заткнув дупло пушистым хвостиком… Ещё через пару лет под соседней сосной облюбовал себе норку ёжик. А на следующий год весной в норке жила целая ежиная семья.

Прогл-Лог теперь уже практически не возвращался в своё обездвиженное тело, одиноко лежащее на дне каменного колодца. Здесь были его новые друзья. Больше чем друзья… Здесь был ОН САМ.

Колония росла, животных становилось всё больше и больше…

Но однажды в двух километрах от колодца колонию что-то укололо. Укусило прямо в старую горделивую ель. Прогл-Лог не придал этому значения, но через два месяца укол повторился. Повторился он и вновь, но уже через две недели. Потом ещё и ещё. Всё чаще, всё больнее.

Следующим летом дерево начало болеть, медленно покрываясь чёрной субстанцией. Будто нарыв. Будто гангрена… Это и вправду была гангрена. Через десять лет она покрывала уже десятки деревьев, буквально убивая их изнутри, поражая колонию всё больше и больше. Но самое главное – это друзья Прогл-Лога. Милые зайчики, фыркающие ежи, пушистые белки, чьи домики сожрала гангрена, начали меняться.

У них появлялись шипы, клыки, ядовитые железы… Их мышцы росли, размеры увеличивались. В них рождалась ярость.

О да, он знал, что происходит. Эпидемия, которая должна была убить всю фракцию оранжевых, делала своё дело. Пока Прогл-Лог вместе с союзниками сдерживал вирус поеданием лорангов, ничего не происходило. Но противоядие он не принимал уже несколько десятилетий... Вирус не спал, он мутировал и вдруг вспыхнул в организме Прогл-Лога, устремляясь вширь, стараясь поразить всё тело, всю колонию, стараясь добраться до её центра – колодца, а вместе с ним и до первоначального организма Прогл-Лога.

Через двадцать лет площадь гангрена удвоилась.

Ещё пятьдесят – и гангрена заняла половину всей колонии. В заражённых участках плодились теперь уже настоящие монстры, в них не осталось ничего, что напоминало бы о милых безобидных предках…

Прогл-Лог уже давно не проводил симбиоз с другими деревьями, все силы бросая на борьбу с вирусом. Но он проигрывал. Проигрывал в сухую.

Наконец, во всей колонии остался лишь один островок, не поражённый заразой – окружность радиусом пятьдесят метров, в центре которой находился сам Прогл-Лог. Ему удалось заблокировать мелкие сосуды, по которым зараза могла перекинуться дальше – корни засохли и отпали, но крупные «артерии» он перерезать не мог. Таких артерий было девять штук.

И каждую из них нужно удержать любой ценой.

***

– Противоядие… Саженцы лорангов. Они могут помочь мне, – прохрипел в моей голове голос Прогл-Лога.

Я не сразу сориентировался, что происходит, а потому промедлил с ответом, соображая, о чём вообще говорит игрок:

– На холмах вокруг Визжащей горы они больше не растут. Оранжевых не осталось, защищать саженцы стало некому, и чёрные пилигримы пожрали всё подчистую.

Тишина. Прогл-Лог ответил лишь через пару минут мучительных раздумий. На этот раз он буквально шептал:

– Я знаю, что тебе нужно. Оно здесь, в колодце... Я тебе его дам. Но молю тебя!.. Спаси. У меня… меня заканчиваются силы… помоги…

– Но как? Чем я могу помочь?!

На мой вопрос уже никто не ответил. Я резко открыл глаза, понимая, что говорю вслух, сидя на дне колодца. Рядом похрапывал Крыс, сверху, освещённые двигающимся к закату солнцем, виднелись головы союзников.

– Чёрный! – эта была Ива. – Чёрный, ты очнулся? Всё в порядке? 

– Да, я в норме, – ответил я девушке, внимательно глядя на вдруг зашевелившиеся под ногами щупальца-корни.