Он заметил мои большие зелёные глаза, сердцевидное лицо, розовые губы. Я бы выглядела невинной, если бы не пистолет и не татуировки из резких линий, вьющиеся по моей загорелой коже. Ему нравилась эта невинность, но он напомнил себе, что это ложь. Его пристальный взгляд подметил мою грудь, напрягшуюся от холодного воздуха, и торчащие соски.

Я на секунду опустила глаза. Всё это было реально. Он увидел настоящую меня — хрупкую, соблазнительную и грязную. И, похоже, замёрзшую.

Но преобладающим чувством, исходившим от него, было презрение.

Глубоко под поверхностью вспыхнуло желание, когда он увидел очертания моих ног в крошечных шортах, и его глаза задержались на верхней части моих бёдер. Но, похоже, похоть только заставляла его ненавидеть меня ещё сильнее. По какой-то причине он много думал обо мне. А я даже не знала, кто он такой.

Такого ещё никогда не случалось с чарами, и это сбивало меня с толку. Я никак не могла его разгадать. Как будто он в равной мере хотел меня и ненавидел.

Но, несмотря на тревожные звоночки в моём сознании, он пробуждал что-то во мне, какую-то скрытую энергию. Он интриговал меня.

Но почему? За свою долгую жизнь я поняла, что мужчины, как правило, представляли собой просто неприятности, не стоящие твоего времени. Даже если они выглядят как боги.

Я крепко сжала пистолет. «Пристрели его, Аэнор. Прежде чем он убьёт тебя».

Но мои глаза снова остановились на его идеальных губах, и в моей голове вспыхнул образ нас двоих у ствола дерева — он без рубашки, я в одних белых стрингах и снимаю их для него. Моё сердце бешено заколотилось в разгорячённом воздухе.

Неужели он очаровал меня? Должно быть, так оно и есть, потому что мне секс вообще не нравился. Да даже если бы и нравился, этот светловолосый придурок не в моём вкусе.

«Пристрели его, идиотка».

В этом-то и заключалась особенность фейри. Мы обладали способностью заставлять людей испытывать разные эмоции — гнев, печаль, похоть. И пока этот прекрасный мужчина стоял передо мной, я чувствовала, как его магия гладит мою кожу странным и мощным импульсом. У меня возникло непреодолимое желание приблизиться к нему, ощутить его тело рядом со своим.

Речная вода стекала по моим рукам, когда я сжала пистолет мокрыми пальцами.

Его взгляд скользнул вниз по мне, подмечая грязную ткань, прилипшую к моему телу, и одежда вдруг показалась мне слишком маленькой и тесной. И снова я почувствовала его презрение. Мои мышцы напряглись, когда я попыталась сосредоточиться.

Всё было наоборот. Я должна была зачаровать его. Я не должна была представлять, как он хватает меня и срывает одежду с моего тела.

По-прежнему держа пистолет направленным на него, я сделала шаг назад. Дрожь пробежала по моей спине. Что-то в его глубоких синих глазах показалось мне странно знакомым, но я не могла понять, что именно. Сила его магии ошеломила меня, и на мгновение мои колени ослабли. Перед ним я чувствовала себя странно неполноценной, мучительно остро сознавая свою грязную одежду. Что он такое?

— Аэнор, — то, как тихо он произнёс моё имя, прозвучало как древнее проклятие. — Используешь пистолет. Железные пули, я полагаю?

Я кивнула, держа палец на спусковом крючке. Почему, во имя всех богов, он не выглядел испуганным? Он вот-вот погибнет. И откуда он узнал, что у меня железные пули? Не сказать, чтобы их было легко найти. Сплошные странности.

Его губы изогнулись, обнажая клыки, и он зарычал. Он казался наполовину божеством, наполовину зверем. Словно прекрасный бог, выбравшийся из могилы мха и земли.

— Почему я не удивлён? — презрение пронизало его голос.

Моя кожа ощущалась горячей. Почему я до сих пор не застрелила его? Что-то в нём вызывало у меня желание упасть на колени. Поклоняться ему. Высунуть язык и…

— Я целюсь железным оружием тебе в сердце, — сказала я, прерывая свои лихорадочные мысли. — Почему ты не боишься?

— Это не имеет значения, — он подошёл ближе, и я сделала шаг назад, хотя мои ноги дрожали. — Ты не убежишь от меня, Аэнор. Я найду тебя снова и заставлю страдать.

— Нет. Ты не сделаешь этого.

Я стиснула зубы и выпустила ему в сердце две железные пули.

Щупальца тёмной магии вырвались из его тела, превращаясь в фигуры, похожие на воронов, улетающих в ночное небо. Мой враг упал на землю, и тротуар задрожал от его падения.