Даже представить не могу, что о нас подумали окружающие. Если бы посреди этого танцевального баттла в зал ворвалась полиция, сказав лечь на пол и сложить руки за голову, я бы даже не удивилась.

Песня «Битлз» постепенно заканчивалась, а вот наши безумные танцы — нет. К нам даже присоединился Блондин со своей спутницей — первые люди, не побоявшиеся выглядеть такими же идиотами, как мы с Даунтауном.

Позже к сцене начало проходить все больше и больше людей. Уловив настроение толпы, музыканты заиграли песню поживее.

Выбившись из сил, я все же остановилась и привалилась к Артуру в поисках поддержкой.

— Прости. — сказала я, посмотрев на него снизу вверх.

— За что?

— Я не такая, как они. Я не вписываюсь.

— Да, ты не такая. — кивнул Артур. — И ты здесь именно поэтому. Я бы ни за что не позвал тебя, если бы ты была противной капиталисткой, которая думает о своей прическе больше, чем об окружающих.

— Если ты о прическе Эванджелины, то давай признаем — она у нее, что надо.

— Не сравнится с твоей.

Я только пожала плечами. Надо признать, Хайд постарался на славу. Никакие прыжки и дикие мотания головой не смогли разрушить это стальное сооружение.

— Тэдди, — с улыбкой проговорил Даунтаун, проводя пальцем по моей скуле. — Ты что, не видишь? Я же влюбился до одури. В твои танцы и твою непохожесть. Никогда не меняйся, слышишь меня?

Мое сердце. Мое бедное плавящееся от безграничной нежности сердце.

— И я люблю тебя.

Решив немного передохнуть, мы покинули сцену. Даунтаун отошёл в уборную, а я направилась к стойке с напитками. Я помнила правило — не налегать на шампанское. Поэтому выпила, наверно, галлон апельсинового сока. Еще пара пару минут таких танцев, и я бы умерла от обезвоживания.

— Ну и жару вы там задали, — послышался комментарий за моей спиной.

Все еще немного запыхавшаяся, я рассмеялась.

— Спасибо! — я обернулась и увидела перед собой высокого темноволосого мужчину лет сорока. — Мистер…?

— Роджерс, — представился он, протягивая мне руку.

— Теодора Картер, — я тоже протянула руку. Не знаю, почему мне в голову взбрело представиться полным именем.

— Очень красивое имя. Ты знаешь, что оно означает?

— Боюсь, что нет.

— Как же так? — покачал головой мужчина, улыбаясь. — С греческого оно переводится, как «божий дар». В середине шестого века жила византийская императрица с таким именем.

— Не думаю, что меня назвали в честь императрицы, — допив остатки сока с дна бокала, я поставила его на стол. — Я, скорее, унаследовала имя какой-нибудь двоюродной прабабушки, у которой было не все в порядке с головой, либо меня назвали в честь салона красоты, который уже давно обанкротился. В общем, никакого намека на голубую кровь.

Мистер Роджерс посмеялся.

— Артур был прав, у тебя отменное чувство юмора.

— Вы знаете Артура?

— Конечно.

— И он рассказывал вам обо мне?

— Совершенно верно.

— Странно, а я вот о вас никогда ничего не слышала, — призадумалась я.

— В этом нет абсолютно ничего странного. Артур не любит обо мне рассказывать. — в его глазах почему-то не было ни капельки сожаления по этому поводу.

— Почему?

Приветливая, располагающая к себе улыбка мистера Роджерса внезапно превратилась в оскал, и я нервно сглотнула, ожидая ответ.

— Наверно, потому что я его отец.

Примечания к главе:

(*) «Majolie»  (с франц.) — «Моя красавица»

(*) «Monamour»  (с франц.) — «Моя любовь»

Отец.

Отец Артура, видел, как у меня по подбородку стекала капелька апельсинового сока, пока я травила любимые самоуничижительные шуточки!

Вот так всегда. Казалось бы, после стольких серий «Закона и порядка» я уже должна работать детективом в ближайшем полицейском участке. А на деле все очевидные выводы (как и то, что убийца — дворецкий) доходят до меня в самую последнюю очередь.

Сразу заметить сходства между Артуром и его отцом мне не удалось. Зато сейчас я начала подмечать знакомую прямую осанку, высокие скулы, тот же идеально-выглаженный воротник и сверкающие запонки.

Я непроходимая тупица.

— Вот это да, — вырвалось у меня.

Мистер Роджерс только улыбнулся.

— Артур сказал, что вы сегодня не придете.

— Полагаю, Артур и сам пока еще не в курсе, что я пришел.

— Вы решили сделать ему сюрприз?

— Сюрприз? — мистер Роджерс рассмеялся, и что-то в его смехе мне совсем не нравилось. — Если только крайне неприятный.