Заметив мое напряжение, Даунтаун подмигнул мне. Он вытащил импровизированный пистолет из внутреннего кармана пиджака, снял его с предохранителя и взвел невидимый курок. Проговорил мне одними губами «Люблю тебя» и, быстро прицелившись, выстрелил в мою сторону.

И пока эта вымышленная пуля летела, перед глазами у меня пронеслась вся жизнь.

Да, за семнадцать лет в этой жизни не произошло ничего феноменального. Я многого не успела сделать и многого не увидела. Не покорила Эверест, не научилась управлять грузовиком, не предотвратила катастрофу, не пожала руку президенту и не набила ни одной татуировки. Не посмотрела на Северное сияние, не сфотографировалась с Эллен Дедженерес, не возглавила список «Форбс», не сказала победную речь на «Оскаре».

Некоторые вершины непозволительно далеки от меня. Они всегда будут там, а я тут. И нам не суждено соприкоснуться.

Но я выбрала эту жизнь сама. Нашу протекающую крышу, ободранные обои, барахлящий телевизор, криво постриженный газон. Вечные ругательства Джека, детский смех Китти, ночное мяуканье Тони, подгоревшие брауни миссис Лукас и сумасшедшие прически Хайда.

Я выбрала все это — каждый день, каждую секунду. Растворимый кофе по утрам, французские фильмы, морепродукты по акции, расстроившиеся струны гитары, разбитые коленки, жареные ребрышки, песни из шестидесятых, семейные молитвы, улыбки и слезы, и протянутые руки.

За столом уже начали резать торт, по радио играла песня Боба Дилана. Пока Мойра не видела, Джулиан слизывал сливочный крем прямо с ножа.

Я сидела одна на складном стульчике, глотая ком, застрявший в горле. В последнее время я стала такой плаксой. Глаза раскраснелись, словно у меня конъюнктивит.

Первая слезинка прорвалась наружу, и я даже не пошевелилась, не потрудилась спрятать ее ото всех. Я просто смотрела вперед, прекрасно понимая одну вещь.

Я бы выбрала эту жизнь снова.

Я бы прожила ее заново тысячу миллионов раз.

Снова перелезла бы через забор приюта, чтобы спеть песню Джонни Кэша у того музыкального магазинчика, где меня нашел Чарли. Я бы поела с ним уличных хот-догов. Поиграла бы с Джулианом в тошниловку, поймала шеей пулю, заработала от нее шрам и научилась у Джека отличать автоматный патрон от винтовочного. Я бы опять задержалась допоздна в «Крузе», расталкивая Грэга, а потом нашла окровавленного Артура на улице и привела бы его домой. И влюбилась бы в него до одурения. До ломоты в костях.

И в итоге все равно оказалась бы на этом самом месте, в точке невозврата. Среди дней самого последнего лета, когда все Картеры вместе и по-настоящему счастливы. На заднем дворе дома, где я пережила все свои самые лучшие и незабываемые дни.

Все это. Я бы выбрала.

И любимую песню Джулии Лондон, которую Чарли услышит в моем исполнении. И даже эту пулю. Я бы грудью бросилась на амбразуру, принимая ее.

В самое сердце.