Гости стояли по обе стороны от дорожки, по которой должен был пройти Чарли. Кто-то наполовину пьяный, кто-то наполовину без штанов (зря все-таки мы позвали Стэнли).

Когда я подкатила коляску Чарли к началу дорожки, которую Китти с Айрис посыпали цветами из корзинки, папа попросил меня остановиться.

— Хочу пойти сам, детка, — сказал он.

И я кивнула, понимая, что для отца это было делом принципа. Дорогу в свою новую, счастливую жизнь ему необходимо протоптать самостоятельно.

Взяв его под руку, позволив использовать себя в качестве опоры, я повела Чарли вперед. К Джеку, уже ожидающего его в конце пути под украшенной аркой. Которого уложенная прическа, галстук и сбритая борода изменили до неузнаваемости.

Мы с папой двигались медленно, кособоко, настолько неидеально, насколько вообще возможно, но для Джека все это было неважно. Для Джека существовал только Чарли, без инвалидных колясок, без впалых щек и болезни. Я уверена, он смотрел на него и видел того же Чарли, которого полюбил двадцать лет назад.

Джек принял руку отца из моей и сжал крепко, давая понять и ему, и мне, и всем присутствующим — он никогда ее не отпустит.

Все шло не по плану — «Когда ты улыбаешься» Луи Армстронга вечно прерывалась странными хрипами, вместо шикарного парика (который, видимо, было невозможно спасти) на голове Куин так и остался телесный чулок, пару плохо закрепленный воздушных шариков улетели в небо, и Стэнли ежесекундно порывался избавиться от своих штанов.

Но Чарли с Джеком не обращали на это никакого внимания. Для них это был самый лучший день.

— Леди и джентльмены, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями вступления в брак Чарльза Уилоуби Картера и Джека Картера, — объявила Куин. — Осмелюсь всем вам заявить, что у меня рука набита на гей-браки. Пару месяцев назад я поженила двух лесбиянок, так их после секса в публичном месте выделили одну камеру. Но это так, отступление. Теперь повторяйте за мной. Я, Чарльз Уилоуби Картер…

— Я, Чарльз Уилоуби Картер.

— …беру в мужья Джека Картера…

— Беру в мужья Джека Картера.

— …обещаю никогда не давать против него показания в суде…

Чарли застыл в недоумении.

— Это очень важная деталь. Поверьте, она когда-нибудь спасет вам обоим жизнь, — пояснила Куин.

Папа и Джек повторили за Куион все слова, обещания и клятвы и обменялись кольцами, которые Кара снова достала из своего лифчика.

— Может, кто-то из вас заготовил собственные клятвы? — уточнила Куин.

— Я не подготовил никакой клятвы, — Чарли улыбнулся как-то по-особенному. — Я вообще не вижу смысла клясться тебе, Джек. Потому что ты итак все знаешь. Спустя двадцать лет я наконец перестал удивляться этому. Я хочу сказать только вот что: наша история идет только вперед. Но ты не мой конец, Джек. Ты мое начало и мое бесконечное продолжение. Навсегда.

— Навсегда, — беззвучно повторил Джек.

Стоявшие рядом Хайд и Кара громко всхлипывали друг у друга на груди, роняя горючие слезы. Сзади ко мне подобрался знакомый запах парфюма и тепло вздымающейся груди Артура, стоящего слишком близко. Пускающего табун мурашек по всему моему телу.

Родители крепко обнялись, и Куин наконец произнесла долгожданные слова:

— Объявляю Вас мужьями, дорогие мои!

Секунду мы все осознавали произошедшее. А затем радостно воскликлули, кидая вверх конфетти и блестки. Я осталась на месте, а остальные толпой ринулись поздравлять молодоженов, задевая меня подбородками, плечами и животами.

— О, здарова, Тэдди, — прожамкал около моего уха Чак, засовывая в рот раздобытое с сервированного стола пирожное. — Они просто милашки, да? — он показал в сторону родителей.

Видеть Чака не связанным и без кляпа во рту было до того странно, что мне пришлось хорошенько проморгаться, прежде чем что-то ему ответить.

Я и забыла, что он умеет не только мычать, но и разговаривать.

— Э-э, да, конечно.

Продолжить разговор не получилось. Мою руку схватили и потащили подальше от толпы, в дом, где было меньше всего народа. Я бы даже с выколотыми глазами могла определить обладателя этой широкой, слегка суховатой ладони.

Перед лестницей наши руки расцепились, я первая подобралась к ступенькам и начала подниматься вверх. Словно мы снова играли. На этот раз наперегонки.

Мне удалось первее добраться до двери комнаты, к которой спустя секунду меня незамедлительно прижали.

— Попалась, — произнёс он, словно клинком высекая на мне слова.

Его рука скользнула мне на шею, под очередную мудреную прическу, автором которой был Хайд. Артур оказался очень близко, и его губы прижались к моим губам.

И снова рядом эта шуршащая рубашка. Этот душистый запах кондиционера, ставший моей зависимостью.