И я начала.

Потягивания струн под моими пальцами превратились в звуки всем знакомой песни Бена Кинга.

— Когда придет ночь, и станет вдруг темно, и только свет больной луны увидим мы. Нет, я не буду бояться. Пока ты рядом со мной. (*)

Чарли беззвучно подпевал, прикрыв глаза. Это была одна из его любимых песен.

Все за столом покачивались из стороны в сторону, подпевая куплету. Хайд с Карой, взявшись за руки, вышли на газон рядом со мной и начали медленный танец.

— Если небо или звезды упадут на нас. Или горы осыпятся в моря. Я не заплачу, слезинки не пролью. Пока ты рядом со мной.

Я пела и аккомпанировала сама себе, и даже не успела заметить, как начала улыбаться и получать удовольствие от всего процесса. Мне всегда нравилось петь в кругу семьи. Каким-то образом это сближало нас, избавляло от всех насущных проблем.

Конечно, я не соберу тысячную аудиторию, как Гарт Брукс в девяносто седьмом, меня не будут показывать на Таймс-Сквер, и у музыкальных магазинов не будет толпиться очередь, чтобы скупить все мои альбомы.

Но в тот момент я бы не променяла внимание членов своей семьи даже на международную трансляцию. Улыбка Джулиана, одобрительные кивки Джека и слезы, которые Чарли вытирал бумажным полотенцем — это все, что мне было нужно.

Раздались последние аккорды, и все мы замолчали. Айрис устроилась позади меня, обнимая меня за плечи своими тонкими руками. Я с благодарностью прижалась к ней щекой.

— Спасибо, дочка, спасибо. — шмыгнув носом, Чарли прошел мимо меня, чмокнул в макушку и зашел в дом.

Все начали вставать со своих мест, убирать грязную посуду и задвигать стулья. Я слышала хохот Джулиана и Хайда словно издалека, потому что среди развернувшейся суматохи, успела выловить тяжелый взгляд карих глаз Артура.

Он сегодня был без очков — видимо, в линзах, потому что даже в свете фонарей цвет его глаз был слишком темным. Он смотрел на меня, не мигая, а я беспорядочно перебирала пальцами струны, толком не замечая, какие звуки воспроизвожу. Было в его взгляде что-то такое, что не давало мне отвернуться.

Делая глоток клюквенного морса, он смотрел на меня так, словно нашел дверь в Эльдорадо, но чтобы ее открыть, нужно засунуть руку в капкан, который при любом неверном движении заглотит конечность.

Я дышала как инструктор курсов по аэробике. Огромные потоки воздуха входили через нос и выходили через рот.

— Эй, Тэдди! А ты не знаешь, как отличить волдырь от укуса гадюки? — молчание нарушил раздавшийся из дома вопль Хайда.

Романтика была зверски растерзана вот уже который раз за день.

Я улыбнулась. И Артур, наконец очнувшись, сделал то же самое. Поднявшись со своих мест, мы прошли в дом вместе со всеми остальными.

— Вот, держи, это тебе, твоему отцу, маме и еще кому-нибудь, — Мойра хозяйничала на кухне, раскладывая провизию по контейнерам, чтобы отдать в дорогу Артуру. — Не знаю, сколько у тебя человек в семье, но здесь пять порций.

Тетя надежно упаковала уже остывшие ребрышки, салаты и закуски. И даже не думая отнекиваться, Артур принял пакет, который она ему протягивала.

— Спасибо тебе, Мойра.

Лицо у Даунтауна выражало подлинную благодарность. Он улыбнулся и галантно поцеловал ее руку. От такого культурного жеста, Мойра почти засмущалась, начиная гоготать.

— Да ну хватит тебе, иди сюда, мой мальчик, — сказала она, а затем задушила его в своих крепких объятиях.

— А вот мне она никогда еду не собирала, — пожаловался Хайд, с подозрением уставившись на сценку перед нами.

— Потому что ты и без того сметаешь все, как саранча.

Даже сейчас он держал перед собой миску с чипсами, хотя любой нормальный человек после недавнего ужина не смог бы ничего съесть еще ближайший месяц.

Мы с Артуром вышли на улицу ждать такси, которое он заказал себе около десяти минут назад.

Не успели мы и пару футов отойти от крыльца, как парень положил пакеты на землю и склонился над ними, начиная вытаскивать контейнеры. Я уже решила, что он снова проголодался и решил перекусить, как вдруг поняла, что за махинации он вытворял. Но на всякий случай все же решила спросить:

— А что ты делаешь?

— В пакетах неровное количество контейнеров. И они разного веса.

Нервными движениями Артур пытался утрамбовать пластиковые контейнеры, чтобы все идеально соответствовало его внутренним установкам.