Вообще-то, я рассчитывала на то, что он разозлится и разнообразит мой вечер очередной порцией ругани и нападок. Но отчего-то он не торопился разводить со мной разборки. Сидел, смотрел и ухмылялся, как-то по-особенному хитро, будто у него было что мне противопоставить.

– А хочешь, теперь я про тебя расскажу? — обрадовал он меня своим предложением. Ждала, что он начнёт повествовать мне про мою неуверенность в себе, протест обществу и поиски себя. Ну или что там ещё говорят люди, когда видят мои фиолетовые волосы? Я бы тогда смело поставила крест на нём, и с головой бы ушла обратно в свою работу, но он в очередной раз удивил меня.

— Давай, порази меня своей находчивостью! — с предвкушением в голосе передала ему эстафету.

— Тебя кто-то ранил.

— Что?! — растерялась я.

— Тебя кто-то ранил, — повторил он. — Причём так, серьёзно очень, вот ты и злишься.

Он говорил очень вкрадчиво, и я даже растерялась от оборота, который приняла наша перепалка. Он держался так, словно только одним видом говорил, что мне не ввести его в заблуждение всеми моими выпадами и цветом волос. Отчего у меня возникло моментальное и нелепое желание пересмотреть свои некоторые суждения относительно него. Но, увы и ах. Буквально одной фразой он сумел разрушить все мои подозрения на разумность с его стороны.

– Мужик тебя, что ли, бросил? — с видом знатока спросил он.

Это был мужской шовинизм в действии. Если ты не стелешься перед ним на коленях, не растекаешься лужицей перед его мужественностью, то всё… тебя бросили, ты обижена. И да, не забудьте ещё про сексуальную неудовлетворённость, фригидность или феминизм, впрочем, для них это одно и то же. Жаль, мальчик, очень жаль, сам напросился.

Коктейль, который я делала параллельно с нашим разговором, уже был почти готов, оставалось только украсить его листиком мяты и кусочком клубники. Но ничего, без них тоже хорошо получится. Я взяла бокал и, глядя прямо в глаза моему незнакомцу, выплеснула весь напиток вместе со льдом прямо ему в лицо. А что? Надо же было освежить его голову…

Розовая жидкость с лёгким запахом клубники вперемешку с колотым льдом стекала по его лицу и шее, медленно, но верно уходя под ворот рубашки. Он неторопливо облизал губы, пробуя на вкус моё творение. Очень подмывало спросить, вкусно ли ему или нет, но я сдержалась. Резким движением провёл по глазам, стирая остатки дайкири. Ох, если б только взглядом можно было убивать, то Севке уже давно пришлось бежать обдирать городские клумбы и плести мне веночки.

Я стояла на том же месте, где и прежде, даже не пытаясь предпринять хоть какие-то меры по собственному спасению, и нагло так улыбалась.

— Ну и за что? — поморщился он. Остатки льда продолжали стекать ему под рубашку. Я слегка растерялась, не ожидала от него такого спокойствия, думала, что он начнёт орать на меня или реально попытается убить, но Стас сумел взять себя в руки и лишь своим раздражённым взглядом прожигал во мне дыры.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут на весь бар разнеслось громогласное:

— Что вы себе позволяете?!

После чего разгорелся самый настоящий скандал. Откуда ни возьми, материализовался Игнатьев.

— Добрый вечер, я — администратор, меня зовут Всеволод, — раскланялся он перед орущей шатенкой. — Боюсь, что произошло недоразумение, и мы обязательно во всём разберёмся.

— Вы хоть понимаете насколько это недопустимо?! — возмущался «котёнок», метая гром и молнии в сторону меня. Впрочем, мне было абсолютно пофиг на неё и её вопли. — Ваша ненормальная официантка только что облила моего молодого человека!

— Бармен, — спокойным голосом поправила я её.

— Чтооо?!

— Вы сказали, что я — официантка, а я — бармен. Бар-мен. Это сложная информация для понимания, но если хотите, ещё раз повторю.

Шатенка задохнулась от возмущения, из-за чего Стас поспешил обнять её, видимо, чтобы удержать от попыток выдрать мои фиолетовые волосы.

— Да как ты смеешь?! Неадекватная! — возмущалась она, вырываясь из его рук, но Стас держал крепко.

— Насть, успокойся, — попросил её, а сам с пляшущими чёртиками в глазах глянул в мою сторону, явно ожидая продолжения.

Но, к сожалению, Сева не дал нам разойтись в полную силу.

— Вера, помолчи! — прикрикнул он на меня и повернулся к парочке. — Молодые люди, приносим наши глубочайшие извинения, уверен, что мы с вами сможем разрешить данный конфликт.

— Но это же возмутительно! Безобразие! — продолжала бушевать Настя.

— Да-да, я вас понимаю, — кивал Сева, уже видимо поняв, что от меня поддержки здесь будет ноль. — Мы сегодня же уволим нашего бармена.

— Что?! — отчего-то хором спросили мы со Стасом. Только с разными интонациями. Он удивлялся, а я негодовала.

Всеволод повернулся в мою сторону и потребовал:

— Ты либо извиняешься, либо уволена!

— Интересно будет на это посмотреть, — всплеснула я руками.

— Эй, не надо никого увольнять, — всё-таки решил вмешаться Стас, за что получил очередной недовольный взгляд от Насти. Но Сева проигнорировал его просьбу.